Авторизация

 
  •  В Украине на данный момент насчитывается более 30 тысяч мусорных свалок 
  •  Сенат США предлагает расширить «закон Магнитского» на весь мир 
  •  Зафиксировано максимальное распространение нового для Украины гриппа А H2N2 "Гонконг" 
  •  В мире увеличивается количество людей, страдающих от социофобии 

Конотопская битва, или Чем закончилась первая российско-украинская война

К сожалению, первый российско-украинский конфликт начался не в 2014 году, но 355 лет назад, и закончился он Конотопской битвой 1659 года. Битвой, которая для русской имперской историографии, а еще в большей степени для историографии советской, была «черной», нежелательной, чуть ли не бессмысленной страницей прошлого.

А для объективного, незаангажированного понимания нашей национальной истории эта победа имеет, без преувеличения, исключительное значение. Еще более важным является, безусловно, честный и откровенный анализ всего, что случилось уже после Конотопа, что привело к тому, что эта победа, полученная в такой тяжелой, кровавой борьбе, оказалась потерянной, по существу, преданной. Однако — обо всем по порядку.

Конотопская битва, по оценкам современных украинских историков, была кульминацией украинско-московской войны 1658—1659 годов. Как и почему началась эта война? Правительство царя Алексея Михайловича было очень раздражено заключением в Гадяче в сентябре 1658 года договора между польской королевской властью и гетманом Выговским об унии Украины с Польшей и Литвой — потому что Москва увидела в этом документе изменение всей внешнеполитической ориентации гетмана, предоставление этой ориентации проевропейского характера, что неминуемо влекло за собой для царя потерю контроля над Украиной. Аналогии с нынешней ситуацией в Украине более чем удивительные. То же стремление в Европу, то же нежелание Москвы потерять контроль над Украинскими землями.

Еще продолжались переговоры в Гадяче, а между казацкими войсками и московскими формированиями, расположенными в Украине, начались уже вооруженные столкновения. А вскоре после подписания Гадячского трактата царь Алексей обнародовал грамоту ко всему украинскому народу, где, в частности, объявлял об «измене» гетмана Выговского и призывал украинцев не признавать его власти и не подчиняться гетману. К царскому призыву был прибавлен весомый вооруженный «аргумент»: огромное московское войско во главе с уже упоминавшимися Трубецким, Ромодановским и Пожарским выступило весной 1659 года из Путивля на «покорение» Украины...

Выговский стремился объяснить иностранцам, в первую очередь европейцам, свою позицию. В манифесте гетмана, направленном в западные столицы, утверждалось: «Мы, целое Войско Запорожское, заявляем и свидетельствуем перед Богом и целым миром, что большие войны, веденные с Польшей, не имели никакой другой цели, как только оборону святой Восточной Церкви и прадедовской свободы, любовью которой мы держимся. Ее осуществлял вечной памяти наш гетман Богдан Хмельницкий и канцлер наш Иван Выговский. Свои частные дела отодвинули мы далеко перед славой Божьей и делами общественными. Ради этого вошли мы в союз с татарами, с пресветлой королевой шведской Кристиной, а потом с пресветлым королем Карлом-Густавом, и всем им соблюдали верность нерушимо. И Польши не дали мы никогда причины нарушить договоры, но всем соблюли свято нашу верность, условия и союзы. И не из других мотивов приняли мы протекторат великого князя московского, как только чтобы, по Божьей помощи, нашу свободу, кровью полученную и освященную, могли сохранить и после смерти передать потомкам нашим». Однако, заявлялось далее в манифесте, царь Алексей не выполнил своих обязательств перед Украиной — начал переговоры с Польшей за счет интересов Украины и даже вообще без ее участия, разместил военные заставы в украинских городах, не имея на то согласия гетмана, начал провоцировать в Украине мятежи против гетманской власти... Не на украинцев, подчеркивал Выговский, будет ложиться ответственность за новую войну — они вынуждены защищаться.

Военные действия развивались так. Вблизи Конотопа армию князя Трубецкого остановил нежинский полковник Григорий Гуляницкий с 5000 (лишь!) казаками нежинского и черниговского полков; впоследствии Гуляницкий закрылся в самом Конотопе, доблестно сдерживая давление московских воинов и ожидая помощи от Выговского с основными силами. Героическая оборона Конотопа (на протяжении трех месяцев!) действительно дала возможность Выговскому собрать войско и подойти к крепости. Соотношение сил было явно не в пользу гетмана перед решающей битвой 28 июня 1659 года, однако благодаря хорошей разведке, внезапности передвижения (враги не знали всех сил Выговского и численности татарской конницы) ему удалось — после короткого и ожесточенного встречного боя татары зашли с тыла — полностью окружить царское войско (численностью, по меньшей мере, 70 тысяч воинов; в распоряжении Выговского было 16 тысяч воинов плюс 30—35 тысяч татарской конницы), разделить его на отдельные отряды и полностью разгромить.

Победа была поразительной. 30000 московских воинов погибло. Ожидали, что Выговский прямо пойдет на Москву. Несколько знатных воевод попало в плен; известному князю Пожарскому за оскорбление крымского хана татары отрезали голову. Выдающийся историк Сергей Соловьев писал, что «цвет московской конницы, отбывший счастливые походы 1654 и 1655 годов, погиб в один день, и никогда уже после этого царь московский не был в силе вывести в поле такое блестящее войско. В траурной одежде царь Алексей Михайлович вышел в народ, и ужас напал на Москву! После завоевания стольких городов, после захвата литовской столицы царская столица Москва теперь затряслась за свою собственную безопасность: по приказу царя люди всех сословий поспешили на земляные работы для укрепления Москвы. Сам царь с боярами неоднократно приходил смотреть на эти работы. Жители околиц со своими семьями и имуществом наполнили Москву, и шёл слух, что царь выезжает за Волгу, за Ярославль...». Процитированные выше строки исторического произведения известного российского ученого Сергея Соловьева еще десять лет назад можно было бы отправлять на заседание клуба «Что? Где? Когда?», будучи абсолютно уверенным, что вряд ли эрудиты смогут ответить на вопрос: «Кто же был той страшной силой, которая в конце 1650-х в один день истребила цвет российского войска?» И даже подсказка наподобие: «Случайно не украинское ли войско это сделало?» — вряд ли уменьшила бы шансы на победу в игре против членов клуба.

Уверенность в этом внушало хотя бы то, что об этой битве, которая состоялась всего лишь через пять лет после «памятного акта воссоединения украинского народа с братским российским народом», не упоминалось в учебниках, о ней пытались не говорить и в научной литературе. Весьма примечательно, что даже в народной русской песне «Под городом под Конотопом», где оплакивается смерть русского князя-богатыря Семена Пожарского, которому «пропели петье вечное» именно после этой битвы, ни одним словом не упоминается о «заслугах» православного Войска Запорожского в бесславной гибели царских ратников. Вся вина переводится на татар, калмыков, башкир, которые «кабы черныя вороны» наседали на православных.

Но нужна ли была Украине эта победа? Стремился ли к ней совсем не воинственный украинский гетман? Ведь, как известно, даже худой мир лучше доброй войны...

Украинские ура-патриотически настроенные историки утверждают, что уже с самого начала Выговский, в отличие от Хмельницкого, осознавал небезопасность тесного союза с царем и пытался от него избавиться. На самом же деле прозрение к гетману пришло позже. Включившись в борьбу за гетманскую булаву, Иван Остапович серьезно рассчитывал на поддержку именно царского правительства. Ведь его отношения с польской властью вряд ли можно назвать идиллическими — поляки считали бывшего генерального писаря в правительстве Хмельницкого даже более последовательным противником польского короля, чем таковым был сам гетман.

Из дипломатической переписки посла венгерского князя можно узнать, что между Выговским и Москвой существовали даже какие-то тайные договоренности о поддержке царем кандидатуры последнего на будущих гетманских выборах. Но уже из дипломатической переписки Выговского с царским правительством недвусмысленно следует, что эта помощь, как собственно и в целом признание правомочия гетманского избрания, связывалась российской стороной с его уступками в деле ограничения суверенитета Украинского государства в пользу царя.

Поведение царских послов в Украине свидетельствовало о том, что Москве нужен во главе Войска Запорожского такой гетман, которого, по меткому выражению самого Ивана Остаповича, можно было, «взяв за хохол, за собой водить». Учитывая же слишком большие политические аппетиты московитов и ощущая за собой серьезную поддержку старшины, претендент отказался от любых уступок, задекларировав намерение продолжать политику своего предшественника. Именно с тех пор, с конца лета — начала осени 1657 г., между Выговским и Москвой и «пробежала черная кошка».

Не желая быть марионеткой в руках бояр и воевод царя, в октябре 1657 г. Иван Остапович созывает в Корсуне Генеральную раду. Описав планы российской власти, гетман отрекается от своих полномочий и кладет перед участниками рады булаву. Сейчас трудно установить, настолько искренним был Выговский в своем отречении от власти. Скорее всего это был умелый политический ход. Его правильность подтвердило последующее развитие событий. Казаки не только вернула ему гетманские клейноды, но и выразили полное доверие его политическому курсу и поклялись поддерживать его акции, направленные против притязаний царских воевод.

Но одержанная осенью 1657 г. политическая победа в Корсуне для Выговского в конечном результате оказалась пирровой победой. Заигрывание гетмана со старшиной на фоне быстрого обогащения последней и такого же непрестанного обнищания рядового казачества, попытки казацкой элиты закрепить в подчинении свободное крестьянство провоцируют в Украине разрастание антистаршинских и антигетманских настроений. Во главе этих выступлений — как это ни обидно осознавать — становится Запорожская Сечь. Внутренняя нестабильность в Украине и появление неожиданного союзника в лице Запорожской Сечи позволяет российской правящей элите, пренебрегая предостережениями древнегреческого философа, попробовать во второй раз войти в одну и ту же реку...

Оказанная Москвой антигетманской оппозиции моральная поддержка значительно умножила ее силы. К весне 1658 г. вооруженные антигетманские выступления охватили Запорожскую Сечь, Полтавский полк, большую часть Миргородского. Призывы Выговского к царю о помощи для усмирения бунтов успеха не принесли. Принимая во внимание специфику политической ситуации, сложившуюся в то время в Центрально-Восточной Европе, реальную военную помощь в укрощении мятежа Иван Остапович мог получить только от Крымского ханства. Понятно, что здесь возникает закономерный вопрос: стоило ли втягивать внешние силы в решение внутреннего конфликта? Но нельзя забывать, что существующий внутренний кризис был спровоцирован в значительной степени также внешним вмешательством. Поэтому тут не все так просто, как может показаться на первый взгляд.

Однако после столкновения при Конотопе политический авторитет гетмана Выговского, легитимность избрания которого на гетманский пост после смерти Богдана Хмельницкого изначально ставилась под сомнение, упал ещё больше. Разочарованные гетманом соратники Выговского приняли решение свергнуть своего лидера. Собственно, сражение под Конотопом являлось попыткой военными мерами укрепить политическую и личную власть Выговского, которую отказывалось признавать левобережное казачество. Результат оказался прямо противоположным. Бесспорно, дала себя знать деятельность «московской партии» в тылу Выговского, которой удалось разжечь «домовую» (гражданскую) войну — кстати, активно агитировали тут и некоторые православные священники, убеждавшие паству, что гетман, мол, «продал Украину ляхам» и служит варшавским и римским католикам. Но главная причина в другом: Выговский и вся тогдашняя элита не смогли убедить народ в том, что их патриотизм — это патриотизм идеи, а не «патриотизм» огромного имущества, туго набитого кошелька...

В результате 17 октября 1659 года казацкая рада в Белой Церкви окончательно утвердила Юрия Хмельницкого в роли нового гетмана казачества. Выговского принудили отречься от власти и официально передать гетманские клейноды Хмельницкому. На раде всё Войско Запорожское «учинилось под его Великого Государя самодержавною рукою в вечном подданстве по-прежнему». Выговский же бежал в Польшу, где впоследствии был казнён по обвинению в измене. Буквально через две недели после вступления нового малолетнего гетмана на должность Москва устраивает ему проверку на прочность: в октябре 1659 года Юрий прибывает в Переяслав по требованию воеводы Трубецкого. Несколько дней угроз и шантажа вынудили Хмельницкого согласиться на подписание Переяславского соглашения-2. Отличие от заключенного с Московией его отцом было разительным: казакам не позволялось без одобрения Москвы выбирать гетмана, генеральную старшину и полковников, проводить самостоятельную внешнюю политику. Кроме того, российские войска отныне должны были расквартировываться не только в Киеве, но и в других крупных городах. Московия ликовала...

А спустя 8 лет в 1667 году Украина оказалась в буквальном смысле расколота на две части по Днепру на Правобережную и Левобережную.

Не того же ли добиваются нынешние московские лидеры, говоря о Новороссии, децентрализации и автономности для Донбасса? Не окажется ли Украина вновь втянута в Руину, которая уже прошлась по нашей стране 300 лет назад? Вопросы, как говорится, риторические.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Оставить комментарий
Видео дня
Новости
  • Последние
  • Читаемое
  • Комментируют
Календарь публикаций
«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031