Авторизация

 
  •  Причиной смертельной перестрелки в Днепре назвали "экономические интересы" 
  •  Сeпаратисты сбили беспилотник OБСE в райoнe Дoнeцкoй фильтровальной станции 
  •  Донецк и Авдеевка oстались без воды 
  •  Бoeвики oбстрeливали украинскиe пoзиции из «Градов» и минометов 

Новый мировой порядок: российский фактор

«Если долго всматриваться в бездну, бездна начнет всматриваться в тебя»
(Ф. Ницше)

Новый мировой порядок: российский факторЛавина обвинений, обрушившаяся в последнее время на голову «бедной России» (включая обнародование в конце января в США новые санкционные списки) в связи с выявленными фактами ее вмешательства во внутренние дела других стран, по нашему мнению, больше напоминают хорошую мину при плохой игре, демонстрируемую руководством этих государств, нежели отражают реальное положение дел в глобальном пространстве.

Эта констатация вовсе не означает, что у нас возникло непреодолимое желание записаться в адвокаты Москвы. Проблема, на наш взгляд, намного проще и сложнее, одновременно, поскольку при всей кажущейся ее однозначности, мы присутствуем при ускоренном формировании нового мифа, способного оказать существенное влияние на исподволь формирующуюся новую систему международных отношений.

Ситуация развивается таким образом, что у неискушенного наблюдателя даже может сложиться впечатление, что кто-то неведомый стремится любыми путями «вплести» Россию в процесс создания новой системы международных отношений в качестве влиятельной глобального игрока.

Причины
Но, обо всем по-порядку. Мы уже неоднократно писали о тех негативных тенденциях, которые наметились и, к всеобщему большому сожалению, продолжают развиваться внутри неоднозначных мировых интеграционных процессов, получивших обобщенное название глобализация. Если кратко, то зародившиеся в конце 90-х годов прошлого столетия как стихийное сопротивление усиливающемуся влиянию транснациональных корпораций эти тенденции постепенно превратились в организованное движение, в один из новых «измов», пришедших на смену социализму и коммунизму, в – антиглобализм.

Превратились уже не сами по себе, а с помощью (и прямой, и косвенной) «встающей с колен» России, которая просто не могла пройти мимо спонтанного массового протестного движения, поскольку оно в «умелых» руках Москвы превращалось в мощное орудие давления на западные демократии, утраченное после распада СССР и исчезновения идеологического противостояния.

И, как показала дальнейшая практика, Кремль довольно эффективно распорядился представившейся возможностью. Тем более, что Запад, занятый своими глобализационными проектами, традиционно поверхностно оценивал «российский вопрос», приняв за аксиому утверждение, что страна твердо и бесповоротно встала на демократический путь развития. А воинственные заявления нового российского лидера списывали исключительно на удовлетворение «внутренних потребностей» российского социума. Впоследствии оказалось, что это была грубейшая послевоенная ошибка Запада. Недооцененная поначалу сложность универсальных постбиполярных процессов породила целый ряд сложнейших проблем, нехарактерных для предыдущей эпохи, и не имевших готовых рецептов решения. А все потому, что новое содержание глобализированных международных отношений вступило в жесткую конфронтацию с сохранившейся старой формой международного порядка, адаптированной под условия исчезнувшего биполярного мира.

Картину дополняло то, что начиная с 1991 года, кардинально изменилась структура отношений внутри самого, так называемого, коллективного Запада.
С одной стороны, исчезновение идеологического противника, дало возможность западным демократиям «расслабиться» после стольких лет «холодной войны», сосредоточившись исключительно на экономическом обустройстве собственного жизненного пространства.

С другой, – Соединенные Штаты, посчитав свою послевоенную миссию глобального защитника и популяризатора собственных демократических ценностей завершенной, «ушли из Европы», предоставив возможность европейским странам самим вершить свою собственную судьбу.
В результате, это привело к ослаблению внимания к сохранившимся международными институтами как в системе международных отношений, в целом, так и в сфере обеспечения международной безопасности.

В частности, снижение военной составляющей в международных отношениях привело к резкому упадку роли НАТО в мире, а значит, и к ослаблению евроатлантических связей. А расширение Организации Североатлантического договора за счет новых членов только усложнило отношения внутри нее. Одновременно, институциональные просчеты в европейском строительстве привели к росту евроскептицизма среди стран-членов ЕС. Так появился Брексит и другие, не менее опасные, центробежные общеевропейские процессы.

Следствия
Все это время, пока коллективный Запад усиленно работал над собственными вызовами новой эпохи, Россия искала поводы для того, чтобы обеспечить себе возврат утраченных позиций на международной арене. Она не желала доказывать свою значимость традиционным для постбиполярного мира путем – уровнем экономического развития. Это было бы долго. Если бы было возможным, вообще.

К примеру, все ее попытки перейти на инновационные технологии для модернизации экономики потерпели сокрушительное фиаско. А баснословные суммы, выделенные, в частности, на развитие и внедрение в производство нанотехнологий, или строительство научно-производственных инкубаторов были банально разворованы. После этого модернизационные опыты были постепенно свернуты и принято решение пойти традиционным путем – сосредоточиться на военном строительстве.

Это, кстати, в отличие от Китая, который сумел более чем эффективно сочетать ускоренную индустриализацию и реформирование экономики с модернизацией вооруженных сил. Для этого Пекину понадобилось чуть больше тридцати лет, за которые он стал, фактически, второй по объему после США экономикой мира.

Параллельно с военными приготовлениями Москва, располагая масштабными финансовыми ресурсами и грамотно используя в своих целях недостатки демократических процедур, сумела внедриться в политическую и экономическую системы ведущих стран Запада, включая США. При этом, в отличие от эпохи биполярного противостояния, такого рода операции перестали быть прерогативой специальных служб, а превратились в общегосударственную внешнюю политику России.

Ее иностранные партнеры довольно долго не обращали на это внимание. И только после агрессии против Украины, да и то не сразу, Запад начал осознавать действительный масштаб угрозы.

Ее контуры особенно явственно стали проявляться по мере выявления реальных масштабов российского латентного присутствия в зарубежных государствах. Начиная с баснословных сумм, выведенных из России и размещенных в банковском и производственном секторах некоторых стран мира, и заканчивая проникновением российских адептов и агентуры в политическую и экономическую системы, а также средства массовой информации.
И тут коллективный Запад шарахнулся в другую крайность. Если раньше в его столицах старались, как бы, не замечать российских «шалостей», то теперь практически все, что случалось «не так» во внешней и, что особо интересно, во внутренней политике, начали приписывать исключительно московскому влиянию.

Правительства и СМИ с оперативностью и настойчивостью, достойными лучшего применения, стали тиражировать и распространять страхи в лучших традициях марксовской максимы «идея становится материальной силой, когда она овладевает массами». Это именно то, что изначально и планировала Россия, навязывая Западу собственные нарративы и парадигмы и участвуя, таким образом, в моделировании будущего мира.

В результате, ситуация, сложившаяся в мире, небезосновательно стала напоминать трясину – чем активнее западные правительства пытаются свалить вину за собственные политические просчеты на Москву, тем глубже их засасывает в бездну российских конспирологических экзерсисов. Действуя таким образом, они, вольно или невольно, способствуют распространению московской гибридной инфекции, вбивая в головы собственных граждан мысль о непобедимости и неограниченных возможностях коварных русских и продолжая виртуальную демонизацию России. На что последняя и рассчитывает. Таким образом, нынешнее состояние системы международных отношений и международной безопасности можно было бы назвать гибридной «холодной войной», коль уж скоро Запад в своем благородном стремлении не замечать очевидного, пытается избежать упоминания о классической «холодной войне».

Однако, между классической и нынешней, гибридной, «холодными войнами» имеется одно, но очень существенное, отличие. Если в условиях биполярного мира Соединенные Штаты Америки исполняли двуединую роль – оставались главным и арбитром, и защитником демократии и коллективных западных ценностей – то теперь и США, фактически, признали себя жертвами страшного «усатого» российского «Тараканище». И обращаться за помощью или защитой стало больше не к кому. Остается только одно: твердить, как мантру, что нынешние условия – это не новая «холодная война».

Как результат, Россия, фактически, противопоставив себя всему остальному миру, пока что имеет преимущество перед Западом в этом противостоянии без определенного названия. Ей удалось заставить мир вернуться к повестке дня, казалось бы, давно канувшего в Лету двухполюсного мирового порядка. Хотя бы частично, за счет усиления военного противостояния, выразившегося в инспирировании конфликта на Донбассе, эскалации напряженности на Ближнем Востоке, в увеличении американского воинского контингента в Европе, повышении расходов на военные нужды в бюджетах европейских государств и т.д. И, как представляется, это только начало.

С точки зрения теории систем такое положение дел вполне объяснимо. Проведение координированных комплексных операций одним государством с автократической формой правления против разобщенных демократических стран всегда более эффективно в силу централизованности и оперативности.
Но возникает вполне закономерный вопрос, так ли сильна Россия, чтобы с ней носились как с «писаной торбой». Или отношение к ней – это, всего лишь, дань традиции прошлому, когда без этого государственного образования не могли обойтись сначала в имперской Европе (эпоха «Европейского концерта»), а после второй мировой войны и на глобальном уровне. Вопрос довольно сложный и требует отдельного скрупулезного изучения. Пока же ограничимся народной констатацией – не так страшен черт, как его малюют. Коварный – да, но не страшный.

Перспективы
Есть ли выход из сложившейся ситуации? Единственное решение – это осознание коллективным Западом того факта, что попытка сменить одну неудавшуюся тактику – сдерживания СССР – на другую – вовлечение современной России в современное западное цивилизационное пространство – также потерпела неудачу. Необходима выработка новых общих подходов к решению «российской» проблемы вцелом. С ясным понимаем того, что все, происходящее в этой стране, – есть незавершенный до конца в 1991 году процесс деколонизации постсоветского пространства.

Попытки «спустить проблему на тормозах», закрывая глаза на московские «внешнеполитические кренделя», как показывает практика, ведет только к еще большему погружению мира в пучину неуправляемости и неопределенности.

В частности, из-за традиционной западной демократической рутины и отсутствия синергетической политической воли ничем непримечательный, по сути, периферийный, новый кремлевский режим в течение полутора десятков лет постепенно превратиться в эдакого «глобального монстра», пытающегося на свое усмотрение перекроить мир, исходя из собственных захолустных и архаичных представлений о его будущем.

В основу этих подходов должны быть положены иные, нежели прежде принципы. Это, в первую очередь, – активная общая наступательная внешняя политика демократических стран, основанная на понимании того, что в глобализирующемся мире все меньше места остается для субъективных интересов и все больше – для взвешенных коллективных решений. Поскольку проблемы нового тысячелетия намного сложнее, чем их предшественницы из века предыдущего. И именно выработка такого рода решений и их непоколебимая имплементация – залог успеха стран в построении новых систем международных отношений и международной безопасности.

В противном случае мир так и будет продолжать шарахаться и впадать в ступор при появлении очередного доморощенного претендента/самоназначенца на мировое господство, все глубже погружаясь при этом в пучину хаоса и грядущей неопределенности. И судя по тому, как развиваются мировые события в настоящее время, именно такая, не совсем радужная, перспектива ожидает человечество в ближайшем будущем. Как не прискорбно это ни звучало бы. Насколько долгая эта перспектива? Зависит от отношения к происходящему со стороны демократического мира. Мяч у него.

Петр Копка, эксперт по вопросам международной политики и безопасности.
специально для "Вектор ньюз"
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Оставить комментарий
Карта землятрясений
Видео дня
Календарь публикаций
«    Октябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031