Авторизация

 
  •  Причиной смертельной перестрелки в Днепре назвали "экономические интересы" 
  •  Сeпаратисты сбили беспилотник OБСE в райoнe Дoнeцкoй фильтровальной станции 
  •  Донецк и Авдеевка oстались без воды 
  •  Бoeвики oбстрeливали украинскиe пoзиции из «Градов» и минометов 

Ярослав Грицак: Вряд ли Украина сможет обойтись одной краткосрочной революцией

Ярослав Грицак: Вряд ли Украина сможет обойтись одной краткосрочной революцией

Ярослав Грицак: Вряд ли Украина сможет обойтись одной краткосрочной революцией


















Я погоджуюсь з та







Украинские революции являются здоровой реакцией на нездоровые украинские условия. Поскольку последние сложились исторически, то есть присутствуют не один десяток лет, то вряд ли Украине удастся выбраться из них одной краткосрочной революцией.
Об этом заявил украинский историк Ярослав Грицак. Текст его речи, которая была произнесена в Европарламенте 27 ноября 2018 года, публикует сайт .

Подаем в полном объеме:

«Почти пять лет назад я в составе небольшой украинской группы выступал в Европарламенте. Я ставил себе задачей убедить депутатов Европарламента в нереальности раскола Украины. Евромайдан с самого начала восстановил в масс-медиа и публичных дискуссиях Гантингтоновский сценарий о разделении Украины на украиноязычный Запад и русскоязычный Восток. Протесты в Киеве представляли как дело только украиноязычного Запада. А это якобы должно привести к отрицательному ответу Востока, что в конечном итоге грозило гражданской войной и возможным концом Украины как государства.

Я пытался доказать, что Украина, несмотря на внутренние расколы и разделения, является относительно стабильным политическим сообществом. Не знаю, насколько убедительны были мои доводы, но лучшее доказательство правоты этого тезиса пришел год спустя, в декабре 2014 года, с бесславным окончанием «русской весны» в Украине. Напомню: это была широко распропагандированная попытка контрреволюционного сепаратистского восстания в русскоязычных областях Юга и Востока Украины, которое должно привести к отключению этих областей от Киева в составе новопровозглашенной «Новороссии». «Русской весне» не удалось победить весной 2014 года, она иссякла уже летом 2014-го, а в декабре 2014 года Кремль объявил ее конец. Украина снова показала, что она является відпорно-стойка до угрозы раскола.

Но тогда, на момент выступления в Европарламенте, ни я, ни мои украинские коллеги не осознавали реальных планов Путина. Тех планов, которые были утверждены сразу же после российско-грузинской войны 2008 года как новая стратегия России в отношении Украины. Стратегия предусматривала: если Киев начнет двигаться в направлении Запада – в виде подачи заявки вступления в НАТО или усиление связей с ЕС, то Россия должна ответить военной интервенцией и разделить Украину на три части. Восток и Юг Украины планировали включить непосредственно в состав Российской Федерации, Центральная Украина должна быть превращена в марионеточное государство с центром в Киеве – ну а Западная Украина, центр украинского национализма, могла бы идти себе куда хочет, даже под три черта.

Информация про эту стратегию вытекла в западные масс-медиа. В сентябре 2009 года ее детально описали в Владимир Горбулин, директор киевского Института стратегических исследований, и его советник Александр Литвиненко. Однако тогда публикация прошла незамеченной – слишком невероятной она выглядела, чтобы в нее поверить. В частности, когда мой коллега опубликовал эту стратегию в сентябре 2013 года на варшавской конференции о перспективах европейской безопасности, его высмеяли остальные участники. Только один старший немецкий дипломат подошел к нему в перерыве и сказал, что мой коллега прав – и что, к сожалению, эта стратегия является реальной.

Во время Євромайдана я имел шанс работать в неформальной команде экспертов в одном из штабов протеста. После первых расстрелов и принятия драконовских законов в январе 2014 года мы осознавали, что главной угрозой уже является не Янукович – главной угрозой является Путин. Об этом же говорил тогда Андрей Илларионов, бывший советник Путина, который уехал в США и работал в одном из американских стратегических центров. Он предупреждал украинцев, что они имеют время ровно до конца зимних Олимпийских игр – потому что сразу после их окончания начнется прямая российская военная агрессия.

Это собственно то, что и произошло – сначала в виде появления «зеленых человечков» в Крыму и команды Гиркина на Донбассе. Дальнейшее продвижение российских войск зависело от реакции местного населения. Сценарий предусматривал, что российские военные вступали якобы не по собственной воле, а по приглашению местных жителей, которые просили их защитить от власти «украинских фашистов» в Киеве. Этот план провалился. Вместо цветов и слез радости русские войска встретились с сопротивлением наиболее активной части русскоязычных городов и областей, которые четко понимали, что пригласить российских военных означает позвать войну в свой дом.

Российская стратегия удалась лишь в Крыму и на части Донбасса. Но эти украинские потери – хоть какие они болезненные – были «малым пивом» в сравнении с тем, что ждало бы Украину. Она должна была быть поделена по линии «Харьков–Одесса». В России речь шла прежде всего о контроле над индустриальным сердцем Украины с центрами в тогдашнем Днепропетровске и Харькове и по черноморскому побережью от Одессы до Мариуполя. К счастью, эти планов не реализованы.

Я так подробно рассказываю эту историю по трем причинам. Во-первых, наша память коротка – едва помним, что делали вчера. Не удивительно, что мы забыли, какой реальной была угроза пять лет назад. Если бы она стала реальностью, то сегодня я и мои киевские друзья в Европарламенте представляли не одно, а два различных государства. В конце концов, вряд ли мы были бы здесь и кого-нибудь представляли. Европа получила бы большую Сирию непосредственно у своих границ (ибо вряд ли украинцы так легко сдались российской агрессии) и дополнительно к сирийским беженцев были бы еще украинские. Поэтому когда мы сегодня пробуем оценить неудачи и успехи Євромайдана, то должны оценивать их не только соответственно лучшего сценария. Этот оптимальный сценарий заключался бы в том, что в Украине прошли радикальные политические и экономические реформы. И что Украина перешла на другую траекторию развития – ту, которая прямой магистралью ведет из «русского мира» к объединенной Европе.

К сожалению, этого не произошло. Но мы можем оценивать Украину относительно этого оптимального сценария только при одном условии: если одновременно не забудем про худший – тот, о котором я вам только что рассказывал. На этом фоне должны прийти к простой и честной оценке: дела в Украине является не такие хорошие, как бы мы этого хотели, – не такие плохие, как мы себе их представляем. Правдой является, что Украина никогда не сделала так много реформ, как за прошлые пять лет. Но есть отчетливое ощущение, что этих реформ недостаточно.

Украинская экономика, несмотря на войну, таки растет – что при этих этих условиях, правда можно назвать «украинским чудом». Однако позитивные макроэкономические показатели не конвертируются в микроэкономическое благосостояние среднестатистического украинца. Украина получила безвизовый режим с ЕС. Но масса украинцев, особенно молодых, пользуются этим для того, чтобы уехать из страны. И их выезд называют уже не эмиграцией, а эвакуацией.

Хотя Украина не имеет больше коммунистов в парламенте, а партии из контрреволюционного лагеря сильно ослабли, вчерашние революционные союзники ссорятся между собой в Верховной Раде не меньше, чем они ссорились перед 2014 годом с силами Януковича. Однако Украина остается относительно стабильным политическим сообществом, здесь продолжают функционировать хотя и несовершенные, но все-таки демократические процедуры. Вследствие войны в Украине сейчас 1,5 миллиона или больше перемещенных лиц, а среди населения скопилось оружия – однако она и дальше является относительно стабильным политическим сообществом. Гражданское общество устало и выгорело, его лидеры становятся жертвами давления и прямых атак – однако оно остается на политической сцене и не собирается с нее сходить.

Одним предложением: Украине не удается, но она не сдается. Это во-первых.

Во-вторых, когда говорим о революции, мы не должны забывать, что это – не одноразовый акт. Английская революция началась в 1640 году, а закончилась аж 1688-го. Франция вступила в свой революционный период 1789 года и до 1871-го пережила еще три. О германии шутят, что она начала свои революционные преобразования 1848-го и ей потребовалось «всего» 100 лет, прежде чем она вышла на нормальный путь развития – и то «с помощью» оккупационных сил. Россия в XIX в. пережила несколько революционных ситуаций, пока вступила в период «настоящих» революций в 1905 году. Революция 1917-го выглядела как выигрыш большевиков – понадобилось почти 70 лет, чтобы понять, что их победа была «великой иллюзией». Поляки в XIX веке имели славу самой бунтарной нации. От восстания Костюшка и до восстания 1863 года польская шляхта и средний класс поднимали революционные восстания аж пять раз, пока не обрели независимость в 1918. Все мы помним последнюю и успешную польскую революцию – приход «Солидарности» к власти в 1989-ом. Но, однако, забываем, что ей предшествовали революция 1968 года и несколько рабочих восстаний 1970-х.

Дэн Сяо Пину приписывают слова: когда Киссинджер спросил его, что он думает о Французской революции, тот ответил, что об этом еще рано говорить. По той самой логике, о неудаче или победе украинской революции еще рано говорить. 2014 год был лишь одним из ее актов. Наиболее ярким и наиболее трагическим – однако лишь одним из нескольких.

Не факт, что он будет последним. Украина должна сполна расплатиться за свою несчастную историю. За то, что в первой половине ХХ века, между 1914 и 1945 годами, она была эпицентром, по словам Тимоти Снайдера, «кровавых земель». Что во второй половине ХХ века она, потенциально одна из крупнейших европейских наций, была сведена до такого себе этнографического музея под открытым небом, где местные туземцы имели радостно петь и танцевать, воспевая счастливую советскую реальность (и надо сказать, что многим туземцам эта роль искренне нравилась, потому что они просто не могли представить себе иной реальности!). Украина также должна заплатить цену за медленные реформы после провозглашения своей независимости в 1991 году – а доказано, что чем более медленные или запоздалые эти реформы, тем выше социальная цена.

Поэтому украинские революции является здоровой реакцией на нездоровые украинские условия. Поскольку последние сложились исторически, то есть присутствуют не один десяток лет, то вряд ли Украине удастся выбраться из них одной краткосрочной революцией.

Другими словами: Украина – не спринтерская, а стайерскай страна. Вряд ли ей удастся пройти стайерскую дистанцию спринтерскими темпами. Революции, в лучшем случае, могут выполнять роль спурта. Они способны сократить время прохождения дистанции, но не могут отменить этой дистанции вообще.

Украина дошла почти до последнего финишного километра. Но «почти» не считается. Она должна пройти дистанцию до конца. И, как показывает история на примере других стран, нет автоматической гарантии, что ей это удастся сделать.

В-третьих: когда размышляем, удастся или не удастся», то не можем игнорировать геополитического фактора. Ни одна революция не является внутренним делом одной страны. Каждая революция всегда имеет международный контекст и международные последствия.

Чтобы развить этот тезис, хочу сослаться на Александра Гершенкрона, одного из лучших знатоков экономической истории Восточной Европы. Он написал статью о «Исторические предпосылки экономической отсталости» – главным образом про такие страны, как Россию или нынешнюю Украину. Он знал, о чем писал, потому что родился в Одессе. Оттуда вынужден был бежать от большевиков – но убежал недалеко, в Вену. Из Вены ему пришлось тоже бежать, всем вместе от Гитлера, пока не оказался в США и стал профессором в Гарварде. Тезис Гершенкрона простой. Самый большой урок ХХ века, писал он, заключается в том, что проблемы отсталых стран касаются не только их – они в той же степени являются проблемами развитых стран. Развитые страны не могут позволить себе игнорировать экономическую отсталость своих соседей, потому что расплачиваться за это придется и первым, и вторым.

Проблемой Украины и Европы является Россия. И это геополитическая проблема. Но корень этой проблемы лежит в провале либерализации российской политики и экономики в начале 1990-х. Путин не является причиной этого провала – он его следствие. Словами цитированной выше статье Горбулина и Литвиненко, руководство РФ, олицетворенное Путиным, «пожертвовало перспективами системной общественной модернизации, а следовательно, будущим страны. Собственно, в пятый или шестой раз в российской истории не удалось разорвать заклятого круга реформ/контрреформ».

Широкая программа модернизации была сведена к одной узкой составляющей – военной модернизации. А это означает, что современная российская власть не может жить без внешней агрессии и нагнетания военной истерии. Иначе она теряет смысл существования.

Украина пробует сейчас сделать то, что не смогла реализовать Россия в начале 1990-х. Или Украине это удастся – неизвестно. Почти наверняка, ее ждут нелегкие времена. Она должна выполнить свою домашнюю работу, которую за нее никто не сделает. Но без поддержки Запада шансы на успех будут невысокими. И это будет поражением не только Украины – это будет поражением Запада. А в длительной перспективе – и поражением России. Потому что украинский успех создал бы шанс разорвать наконец российский замкнутый круг.

Украине, как я уже говорил, пока что не очень удается. Однако, в отличие от России, она продолжает соревноваться со своим прошлым и не хочет жертвовать своим европейским будущим. И уже за одно это она заслуживает на поддержку».
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Оставить комментарий
Карта землятрясений
Видео дня
Календарь публикаций
«    Декабрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31