Авторизация

 
  •  Для поклонников «Игры престолов» выпустят коллекционное вино 
  •  Украинцы не готовы проголосовать за особый статус Донбасса, - опрос 
  •  Вашингтон ограничивает передвижение по США российских дипломатов 
  •  Brent пытается удержаться выше $53 за баррель 

Желание Украины изменить цивилизационный вектор своего развития привело к жесточайшему кризису в международных отношениях, - мнение эксперта

Последнее время многие зарубежные СМИ рассматривают кризис в Украине как предвестие нового мирового порядка. Редакция "Вектор ньюз" решила выяснить, насколько такое утверждение соответствует действительности. С этой целью мы обратились за помощью к экспертам Центра оперативно-стратегического анализа (ЦОСА). В итоге было принято решение об аналитическом освещении такой темы как "Формирование новой архитектуры международных отношений". Сегодняшняя публикация - первая среди цикла исследований по указанной проблематике.

Украинские события нельзя рассматривать без привязки к общеевропейским и глобальным проблемам. По причине того, что Украина находится в самом эпицентре динамичного процесса формирования нового мирового порядка, который должен прийти на смену межвременью, длящемуся в международных отношениях с момента окончания биполярного мира. Хотя многие члены международного сообщества (даже очень влиятельные и уважаемые) пока и не отдают себе в этом отчета. Или пытаются делать вид, что ничего подобного в мире не происходит.

Несмотря на то, что минуло почти четверть века после распада СССР и исчезновения социалистической системы, человечеству так и не удалось создать новую архитектуру устойчивого цивилизационного развития, основанную на иных, нежели противостояние, принципах и подходах.

Желание Украины изменить цивилизационный вектор своего развития привело к жесточайшему кризису в международных отношениях, - мнение эксперта

Сменившая идеологическое противоборство глобализация не смогла до конца решить оставшиеся от эпохи биполярности проблемы. Главной из которых было преодоление разделительных линий в Европе (и мире в целом), образовавшихся во времена холодной войны. Более того, почти одновременно с активизацией глобализационных процессов в мире начали активно проявляться противоположные по направленности процессы регионализации (или региональной интеграции). Синхронизованная по времени активизация этих двух тенденций современного мирового развития не была случайной. 

Зародившуюся в качестве объективной реальности в экономической сфере, глобализацию с начала 90-х годов прошлого столетия попытались искусственно превратить в универсальное течение, характеризующее процессы планетарного масштаба практически во всех областях человеческой деятельности - от традиционной экономики до культуры и религии. Эти процессы по определению должны были носить всеобщий характер и по содержанию затрагивать интересы всего мирового сообщества в целом. Значимость и влиятельность глобализации были настолько преувеличены, что она начала наделяться несвойственными ей характеристиками. В частности, ей приписывали способность не только изменять структуру мирового хозяйства или переплетать экономики разных стран на основе транснационализации, но даже кардинально влиять на национальный суверенитет государства вплоть до его полного разрушения. Т.е., считалось, что в результате ускорения глобализации может быть изменен ныне существующий мировой порядок, установленный Вестфальскими договорами 1848 года.

Конечно же, это был перебор. Но таковы были реалии начала 90-х годов двадцатого века, когда лавинообразные перемены в Европе породили у людей (а политики и политологи – не исключение) романтические представления об интегрированном будущем для человечества. И для этого, были, по крайней мере, две причины.  

Первая – это уже упоминавшееся окончание блокового противостояния. Возвращение в лоно европейской цивилизации стран Центральной и Восточной Европы рассматривалось как торжество исторической справедливости. А разрушение Берлинской стены, в свою очередь, стало наглядным символом нового, как тогда представлялось, нераздельного мира. 

Вторая причина заключалась в стремительном развитии информационных технологий. Появление интернета и мобильной связи открывало перед человечеством новые безграничные возможности в более компактном и динамичном мире.

Соединенные Штаты Америки - как единственный победитель в холодной войне - возглавили новые глобализационные процессы. Этому были и объективные, и субъективные причины. С одной стороны, США выступали в качестве общепринятого лидера демократического мира, под эгидой которого и должны были происходить столь радикальные изменения в мировой системе. Кроме того, «золотые девяностые» позволили, как тогда казалось, безболезненно перевести американскую экономику на инновационные рельсы, сделав основную ставку на развитие тех самых информационных технологий, которые и стали одной из причин глобализационных перемен. А с другой - масла в огонь подливали авторитетные представители американского и мирового политического истеблишмента, ученые-экономисты и политологи, которые напрямую связывали процессы глобализации с международной деятельностью Соединенных Штатов Америки. В частности, экс-госсекретарь США Г.Киссинджер, выступая с лекцией в Дублине в 1999 году, заявил, что главный вызов заключается в том, что то, что обычно называют глобализацией, на самом деле является просто другим названием господствующей роли Соединенных Штатов. А поскольку так думал не один только Киссинджер, то и глобализация со всеми ее положительными и отрицательными проявлениями постепенно стала ассоциироваться с деятельностью официального Вашингтона.

Однако, на практике для того чтобы в полном объеме осуществлять весь комплекс мероприятий, связанных с поддержанием динамики интеграционных процессов в глобальных масштабах, возможностей одних Соединенных Штатов оказалось недостаточно. Тем более, что распад СССР ознаменовал собой появление новых независимых элементов в существовавшей в то время системе международных отношений. Что, в свою очередь, потребовало налаживания с ними (и между ними) устойчивых и качественных связей для обеспечения эффективного функционирования обновленной глобальной системы в целом. 

А исходя из того, что любая система тяготеет к состоянию равновесия, то понадобилась еще одна, помимо глобализации, основа для упорядочения международных отношений, но уже на более низком, региональном, уровне. Как представляется, именно процессы регионализации и стали тем инструментом, который был необходим для налаживания новых, восстановления и модернизации старых связей, но уже на иных, качественно новых основаниях. Таким образом, регионализация, с одной стороны, выступила как своеобразный ответ на вызовы и издержки глобализации. Она была призвана обеспечивать региональные интересы, делая их более приоритетными, чем глобальные. А с другой, принимая во внимание объективный характер глобализации, регионализацию необходимо было рассматривать как определенный этап процесса полной глобализации. В данном случае региональные структуры выступают как временные образования на пути создания всеобщей экономико-политической системы.

Двуединая природа региональной интеграции отражает отношение ее субъектов к процессу глобализации в целом. Это отношение проявляется, в конечном итоге, в характере создаваемых региональных объединений, их структуре, целях и задачах. Приверженцы первого направления пытаются, как правило, создать региональный институт в виде полузакрытой системы со своими собственными наднациональными органами управления и общей политикой во всех сферах. Последователи второй точки зрения на региональную интеграцию (представители т.н. «нового регионализма») рассматривают создаваемые объединения, как открытую систему, лишенную излишней бюрократизации и институализации, рассчитанную на возможное слияние с другими, ей подобными организациями.  

На европейском континенте в 90-х годах прошлого века и в начале нынешнего шли активные процессы региональной интеграции именно по первому типу. С одной стороны, ускоренными темпами завершалась институализация Европейского союза, который за полвека прошел почти все этапы интеграции и постепенно превратился в сильнейшее экономико-политическое объединение мира, включавшее в себя 27 европейских стран, со своей внешней и внутренней политикой собственной зоной свободной торговли и одной из сильнейших мировых валют. А с другой, на постсоветском пространстве в рамках Содружества Независимых Государств, по инициативе и под эгидой Москвы, также проходили многоуровневые интеграционные процессы, завершившиеся созданием Евразийского экономического союза, членами которого в настоящий момент являются Россия, Беларусь, Казахстан и Армения.

До недавнего времени создание региональных интеграционных блоков происходило без каких-либо серьезных эксцессов. Однако попытка Украины, отказавшейся присоединяться к Евразийскому союзу, и Европейского Союза установить более тесные связи на уровне ассоциации натолкнулась на яростное сопротивление со стороны России, инициатора интеграционных процессов на территории бывшего СССР. В результате между Россией и ее самым крупным внешнеэкономическим партнером, ЕС, разразилась торговая война, поддержанная другими западными странами. А в Украине дошло до войны настоящей, с гибелью людей, разрушением инфраструктуры, уничтожением материальных ценностей и массовыми миграционными процессами. Таким образом, можно констатировать, что с момента окончания биполярного противостояния мир впервые столкнулся с ситуацией, когда причиной вооруженного конфликта и масштабной торговой войны стали не какие-то материальные ценности или отдельные территории, а стремление крупного европейского государства изменить направление своего цивилизационного развития. 

Желание Украины выйти за рамки сложившихся на постсоветском пространстве экономических, политических и производственных отношений, подключиться к общеевропейским и глобальным инновационным и инвестиционным проектам привело к жесточайшему кризису в международных отношениях. Выхода из которого, в рамках существующих систем безопасности не существует. Так не пора ли всерьез заняться поиском такого рода противоядия на глобальном уровне? Глобализация ведь продолжается.

Желание Украины изменить цивилизационный вектор своего развития привело к жесточайшему кризису в международных отношениях, - мнение экспертаАвтор: Петр Копка, руководитель исследовательских программ Центра оперативно-стратегического анализа (ЦОСА), в 2003 году - врио начальника внешней разведки Украины (специально для "Вектор ньюз") 

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Оставить комментарий
Видео дня
Новости
  • Последние
  • Читаемое
  • Комментируют
Календарь публикаций
«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031