Авторизация

 
  •  Причиной смертельной перестрелки в Днепре назвали "экономические интересы" 
  •  Сeпаратисты сбили беспилотник OБСE в райoнe Дoнeцкoй фильтровальной станции 
  •  Донецк и Авдеевка oстались без воды 
  •  Бoeвики oбстрeливали украинскиe пoзиции из «Градов» и минометов 

Как судили Саддама Хусейна, - воспоминания очевидца

Прошло 13 лет с тех пор, как 9 апреля 2003 года американские войска заняли столицу Ирака Багдад. Основанием для интервенции США и союзники называли разработку оружия массового поражения и борьбу с режимом Саддама Хусейна. 30 декабря 2006 года бывший президент был захвачен американскими войсками и казнен.
Как судили Саддама Хусейна, - воспоминания очевидца

Как судили Саддама Хусейна, - воспоминания очевидцаСудья Ризгар Амин - на фото, который возглавлял трибунал до 2006 года, рассказал о некоторых подробностях процесса над С.Хусейном и о влиянии на процесс администрации Джорджа Буша. Сам же Р.Амин уже после седьмого заседания трибунала подал в отставку с поста председателя трибунала и участвовал в нем уже как обычный судья.

С судьей Амином Ризгаром беседует тележурналист Салям Мусафир.

С.М.: Спасибо, что согласились дать интервью. Скажите, какими были условия проведения трибунала и что это за закон, в соответствии с которым трибунал был создан?
А.Р.: Спасибо за приглашение. Хорошо известно, что после свержения диктаторов их судят. И Ирак здесь не исключение. В 2003 году к власти пришла Временная коалиционная администрация (ВКА). Трибунал над С.Хусейном создавался в два этапа: на первом этапе были созданы ВКА и Совет управления Ирака из 25 человек (СУИ). На втором этапе было создано национальное собрание и принят закон. Глава ВКА приказал СУИ создать трибунал. 15 июля 2003 года СУИ принял решение о создании комитета по трибуналу из пяти человек. А в декабре 2003 года был принят Закон, согласно которому был создан специальный уголовный суд Ирака по преступлениям против человечества. Этот закон, состоящий из нескольких статей, был создан на основе международного уголовного закона.

С.М.: Простите, что перебиваю. В этом законе были только статьи из международного уголовного кодекса или в нем были и статьи из старого и хорошо известного «Багдадского кодекса о наказаниях»?
А.Р.: Идея создания трибунала выходит за рамки обычного судопроизводства Ирака и не связана с советом судей. Но в самом смысле закона есть указания на применение закона о наказаниях, даже из отмененного Багдадского кодекса и из действующего в Ираке с 1969 года закона о наказаниях, а также из военного закона о наказаниях. А к самому закону 2003 года было процессуальное приложение, которое судьи могли изменять, в частности могли изменяться процессуальные правила ведения процесса и правила сбора доказательств.

С.М.: А почему при выборе главы трибунала остановились именно на Вашей кандидатуре?
А.Р.: Закон 2003 года был отменен, и в 2005 году национальное собрание приняло новый закон, состоящий из 40 статей. Были утверждены 70 статей, касающиеся процессуальных действий. Было изменено и само название суда — он стал называться Высшим иракским уголовным судом. Что касается моего избрания судьей, то так сложились обстоятельства. По требованию специального уголовного суда, провинция Курдистан должна была направить в этот судебный орган своих судей. В то время руководство провинции Курдистан располагалось в двух городах — в Сулеймании и в Ирбиле, где располагалось министерство юстиции. Моя кандидатура была выдвинута от министерства юстиции, и я поехал в Багдад. В соответствии с законом о судах, председатели коллегии судей избираются голосованием, как это предусмотрено и международными законами. В уголовной коллегии нас было пятеро судей, хотя по старому иракскому закону в коллегию входило только три судьи. Вот из этих пяти судей меня и выбрали.

С.М.: Начались заседания, и мы увидели, что они транслировались в записи, а не в прямом эфире. Какими были Ваши ощущения после начала первого заседания, какой была атмосфера осуществления правосудия в отношении человека, который правил страной сорок лет?
А.Р.: Когда мы приехали в Багдад, я был председателем уголовного суда. Я верил, что суд должен проходить в соответствии с правильными юридическими процедурами, в соответствии с законом о суде и в соответствии с действующими иракскими законами. Я считал, что суд должен проходить в полном соответствии с требованиями закона и так, как мне подсказывает совесть. Я старался создать атмосферу действительно справедливого правосудия, и атмосфера была совершенно нормальной.

С.М.: Господин Амин Ризгар, однако после седьмого заседания Вы подали в отставку с поста председателя коллегии судей. Точнее сказать, это случилось во время восьмого заседания. Какова причина? И правда ли то, что мы читали в газетах о Вашей отставке?
А.Р.: Эта отставка была искусственной, сфальсифицированной и исходила не от меня. Как вы знаете, атмосфера в суде была напряженной — с самого начала и до его окончания. Те теоретические положения, которые содержатся в законе о суде, многократно нарушались разными сторонами. Атмосфера, необходимая для продолжения суда, нарушалась и в отношении меня, и меня это совершенно не вдохновляло, хотя я продолжаю верить в непредвзятость и независимость суда и судей. Мы пытались противостоять тому, что влияло на ход суда и на сам суд. Закон диктует свои правила поведения, и когда я чувствую, что моя независимость вызывает сомнения, то я, конечно же, должен подать в отставку.

С.М.: Мы от Вас услышали, что Вы подали в отставку из-за оказанного на Вас давления. Это давление исходило от американской или от иракской стороны?
А.Р.: Как я уже говорил, атмосфера была не лучшей из-за многочисленных политических составляющих. Среди этих составляющих были и силы, находящиеся при власти, и другие политические силы, а также силы, бывшие при власти раньше, часть которых находится сейчас за границей.

Как вы знаете, трибунал был организован по приказу руководителя американской гражданской администрации, которая, в свою очередь, поручила его создание СУИ. Естественно, что США сыграли определенную роль и в создании трибунала, и в его финансировании, на что иракское правительство в то время было неспособно. Даже бюджет трибунала утверждался в СУИ. Как я уже говорил, атмосфера во время работы трибунала была неблагоприятной, решение о его создании принималось вне рамок иракской судебной системы. А Совет министров играл в работе трибунала существенную роль. Например, назначение судей происходило по согласованию с Советом министров, с которым кандидатуры согласовывались, даже если судьи выдвигались Советом судей. Назначение судей, их перемещения, обеспечение, выплату зарплат и премий я производил по указанию Совета министров. Но влияние Совета министров соответствовало нормам закона. И я удивляюсь авторам этого закона, которые использовали положения международных законов в отношении независимости суда, но при этом допускали вмешательство Совета министров в назначение судей и в их обеспечение. Я хочу сказать, что негативное влияние на суд было, скорее, изнутри, чем извне.

С.М.: На восьмом заседании суда началось рассмотрение дел по сути, и первым стало дело г. Дужейль (город в 60 км от Багдада, в котором было совершено нападение на кортеж С.Хусейна, в результате чего в городе провели карательную операцию — было казнено 143 человека, среди которых дети моложе 13 лет – прим. переводчика). Считаете ли Вы, что дело Дужейль среди всех обвинений, выдвинутых против С.Хусейна, было самым важным? Ведь, среди прочих обвинений, могли быть и более важные для истории современного Ирака.
А.Р.: На практике мы как уголовный суд не могли требовать рассмотрения какого-либо определенного дела, потому что дела передаются от следственных судей. Когда дело передается, то уголовный суд может потребовать его пересмотра кассационной комиссией, которая существовала при трибунале и состояла из девяти судей, рассматривавших решения следственных судей и уголовного суда. Я хотел, чтобы протесты на решения суда подавались от имени кассационного суда Ирака, а не от этой комиссии, созданной при суде вопреки существующему в Ираке порядку. Конечно, при рассмотрении этого дела закон был нарушен. Когда суд выносит решение, то оно подлежит немедленному исполнению. Исключение составляют смертные приговоры, исполнение которых имеет некоторые особенности. По закону, окончательные решения суда по истечении 30 дней исполняются.

С.М.: Как говорят иракские, арабские и даже международные исследователи, вынесенный смертный приговор и его быстрое исполнение привели к потере огромного количества информации, которую можно было бы получить от казненного С.Хусейна. Возможно, быстрым исполнением приговора кто-то хотел скрыть информацию обо всем периоде его правления. Как Вы считаете, с юридической точки зрения, был ли приговор суда справедливым? И правильным ли было его исполнение в день вынесения?
А.Р.: Я на самом деле принципиально выступаю против смертной казни и требую ее отмены в Ираке, каким бы ни было преступление. Даже в международном уголовном суде нет наказания в виде смертной казни. Вопрос наказания рассматривался в законе о трибунале, который, с точки зрения специализации, рассматривает массовый геноцид, преступления против человечества, военные преступления, нарушения иракских законов и вмешательство в суд. Для рассматриваемых в этом законе преступлений наказания в Ираке не предусмотрены. В 1959 году Ирак ратифицировал соглашение о запрещении массового геноцида, которое было подписано в 1948 году. И у нас не было наказаний за массовый геноцид и за преступления против человечества. Формальная сторона наказания в этом трибунале отправляет нас к международным судам, потому что наказания за эти преступления нет и в законе о трибунале, и в иракских законах, вследствие чего надо обращаться к уголовным прецедентам или к решениям международных судов. А в международных судах отсутствует наказание в виде смертной казни. И это юридическая проблема. Другая проблема – это то, что исполнение наказания, в соответствии с иракским законом об уголовных судах, не допускается в дни официальных выходных и в дни праздников, связанных с религией, которую исповедует приговоренный. А приговор в отношении С.Хусейна был приведен в исполнение в выходной день, в праздник. Конечно, это было нарушение, и причем грубое, статьи 290 закона, потому что не прошло законное время для вступления приговора в окончательную силу, то есть прошло всего несколько дней. В любом случае, приговор вступает в законную силу только через 30 дней со дня его вынесения.

С.М.: Хотелось бы знать, каковы были условия работы адвокатов, которые защищали свергнутого президента. Были ли эти условия удовлетворительными, чтобы делать то, что адвокаты считали нужным?
А.Р.: В соответствии с законом, права адвокаты защищены. Это теоретически. Однако, к сожалению, на практике было не так. Обвиняемый имеет право на адвоката, даже если он не гражданин Ирака, а подзащитный был президентом Ирака. Однако сразу после первого заседания один адвокат защиты был похищен и убит, а другим адвокатам угрожали. Поэтому условия работы адвокатов не соответствовали требованиям. И это один из вопросов к трибуналу, один из вопросов, который вызывает сомнения в правильности приговора, потому что защита и право на защиту – это основные принципы любого справедливого суда, которые сейчас стали и конституционными принципами. Ведь даже конституция Ирака гарантирует независимость суда, право на защиту, право на переводчика, право не отвечать на вопросы, право использовать свидетелей для защиты и т.д. Я был совершенно неудовлетворен условиями работы в трибунале, с точки зрения положения адвокатов, — даже назначенные защитники получали угрозы. Все это негативно влияло на ход суда и стало одним из факторов, которые повлияли на принятие решения подать в отставку. Я считаю, что суд без предоставления права на защиту не может быть справедливым. И это не только мое мнение. Об этом говорят и закон, и Конституция. Пока я несу ответственность за осуществления правосудия, я могу и должен обеспечивать законные гарантии справедливости суда. И это для того, чтобы защитить свидетелей, истцов, с одной стороны, а с другой – обвиняемых от нарушения их прав. Ведь в руках судьи весы, на которых, с одной стороны, права пострадавшего, степень нарушения его прав, а с другой – восстановление его прав. Даже сам закон о трибунале не защищает интересы пострадавших, так как компенсации за преступления возлагаются на обвиняемых, а это вообще невозможно. Надо, чтобы компенсации пострадавшим выплачивало правительство Ирака.

С.М.: Вы имеете в виду пострадавших в деле Дужейль?
А.Р.: Я имею в виду любого пострадавшего в уголовном деле, будь-то пострадавшие в деле Дужейль или в любом другом. Нынешнее иракское правительство должно нести ответственность за результаты ошибок, будь то финансовые вопросы, компенсация ущерба или неправомерный арест и т.д., хотя бы потому, что оно стало правопреемником предыдущего правительства, но, конечно же, только после предъявления обвинения. Вопрос компенсаций был возложен на обвиняемых, а это нелогично и нереально, потому что обвиняемые лишены своих денег и состояний. Как может обвиняемый, который сидит в тюрьме и закован в наручники, компенсировать ущерб?

С.М.: Вы говорили, что дела, по которым надо было судить С.Хусейна, были связаны не только с делом Дужейль. Если бы Вам была предоставлена возможность выбирать среди дел, по которым обвинялся С. Хусейн, то какие, по Вашему мнению, были бы первоочередными при рассмотрении в суде?
А.Р.: Как я уже говорил, то было бы предпочтительно собрать вместе все дела, по которым обвиняется один и тот же человек, потому что суд — это не самоцель, а установление истины. Я полагаю, что любой человек, обвиняемый по какому-либо делу, считает свое дело первостепенным. Но в делах, в которых затрагиваются многочисленные вопросы, в том числе и политические, со скрытым международным контекстом, необходимо продолжать рассмотрение, пока не будет предъявлено обвинение. Однако все дела в отношении С.Хусейна закрыты — если человек умирает, то в отношении него закрываются все дела, которые рассматривались в суде, и выносится приговор о невиновности.
Как судили Саддама Хусейна, - воспоминания очевидца

С.М.: Господин Амин Ризгар, во время трансляций трибунала мы заметили, что обвиняемый президент С. Хусейн был в клетке для обвиняемых и в наручниках, как и другие обвиняемые. Неужели, с точки зрения правил проведения судебных заседаний, это необходимо? Или это было частью шоу, которые нам знакомы по американским фильмам? И сутью этого шоу было показать, что все бывшие руководителя находятся в клетке для обвиняемых? Или это просто правила проведения судебных заседаний?
А.Р.: Это соответствовало правилам проведения судебных заседаний. Если по одному делу проходит несколько человек, то все они должны присутствовать на заседании вместе. Только если обвиняемый дает показания, то он может быть один. Однако после дачи показаний он возвращается к остальным, так как приговор может касаться нескольких человек. В деле С.Хусейна было восемь обвиняемых, поэтому они находились в клетке вместе, и это вполне оправдано.

С.М.: А содержание обвиняемых в зале суда в наручниках – это тоже в соответствии с законом?
А.Р.: Совершенно нет! Закон этого не требует. Когда один из обвиняемых вошел в зал для дачи показаний, я приказал снять с него наручники, так как это противоречит закону. Применение наручников, согласно закону, считается одним из видов унижения чести и достоинства, поэтому, когда я был председателем суда, я этого не допускал. Дело в том, что на некоторых заседаниях часть обвиняемых находились вне зала заседания, поэтому в целях безопасности на них надевали наручники. Я, узнав об этом, приказал поместить их вместе без наручников и дал указание позволить обвиняемым носить ту одежду, которая им нравится, чтобы они не чувствовали себя ущемленными в правах.

С.М.: Мы заметили, что во время судебных заседаний между Вами и президентом С.Хусейном наблюдалось своего рода взаимное уважение. К сожалению, после Вашей отставки это исчезло. Можно ли сказать, что этот трибунал стал поворотным моментом в истории иракского правосудия? Или он стал частью того хаоса, который воцарился в стране после оккупации Ирака в апреле 2003 года?
А.Р.: По моему убеждению, этот судебный процесс не добавил системе иракского правосудия ничего положительного. Его можно было бы рассматривать как возможность дальнейшего укрепления принципов справедливости и демократии, но ничего подобного не произошло. Были нарушены принципы права, и, более того, были допущены нарушения, которые бы не случились в обычном судебном процессе. Нельзя ожидать от закона «О специальном суде» международных принципов правосудия, если они не были внедрены в иракское правосудие и не закрепились в нем как основополагающие.

Как судили Саддама Хусейна, - воспоминания очевидцаИ, как бы ни было прискорбно это говорить, но этот судебный процесс был больше похож на суд победителя над побежденным, а не на осуществление принципов справедливости. На этом суде возобладало желание мести, что категорически отвергается во всем мире. Как я уже говорил, суд сам по себе не должен быть самоцелью, а призван выявлять истину и способствовать осуществлению принципа справедливости, который заложен во всех международных законах. Нынешнее иракское правосудие, по моему мнению, не способно наказывать за коррупцию, потому что в тюрьмах, в судах, особенно в уголовных, процветают различного рода нарушения прав человека и выносятся несправедливые приговоры. Иракским властям и иракскому правосудию необходимо пересмотреть свое отношение к правосудию, вернуться к глубоким корням традиций иракского исторического правосудия, что позволит поднять авторитет иракских судов при вхождении в мировую семью правосудия.

С.М.: То есть можно сказать, что этот трибунал заложил основы коррупции, которую сейчас переживают суды в Ираке? Говорят, что период правления Саддама Хусейна тоже характеризовался многочисленными нарушениями закона, в частности это касается специально созданных судов, например, революционных. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Как Вы прокомментируете это мнение?
А.Р.: Одной из проблем Ирака, особенно после республиканского периода, стало создание специальных судов, в которых нарушались права человека и очень часто выносились смертные приговоры. В этих специальных судах не обеспечивались основные гарантии соблюдения прав обвиняемых, поэтому такие суды стали одной из основных проблем Ирака и одним из факторов крушения судебной системы и отсутствия честного правосудия, особенно в политической, точнее, в политически-уголовной сфере. Эти специальные суды стали существенным недостатком иракской судебной системы. Поэтому мы не должны подражать прошлому, когда его критикуем. Конечно же, нам бы не хотелось, чтобы проблемы правосудия были в центре внимания, но это черная страница в истории иракского правосудия. И, к сожалению, немало проблем осталось и в наше время.

С.М.: Скажите, а разрешили ли обвиняемым после трибунала вернуться в свои камеры? Было ли это в компетенции суда или зависело от настроения специальных сил (американских или иракских — мы не знаем, кто за них нес ответственность)?
Как судили Саддама Хусейна, - воспоминания очевидцаА.Р.: Обвиняемые содержались в «Абу Грейб» (самая известная в Ираке тюрьма - прим. переводчика) в тюрьме «Бука». Их перевозка осуществлялась американцами, и я не знаю, помогали ли им в этом иракские силы. Внутри же самого зала трибунала обвиняемых охраняли иракские полицейские. Во время заседаний для обвиняемых в самом трибунале были созданы специальные помещения для отдыха, потому что ежедневно их было трудно конвоировать в места, где они содержались. Я не знаю подробностей охраны обвиняемых за пределами суда, так как отвечал за то, что происходит непосредственно в зале суда.

С.М.: Перед началом трибунала было заявлено, что его заседания будут открытыми. Они таковыми и были, так как транслировались по государственным и негосударственным иракским каналам. Однако мы заметили, что трансляции были смонтированы. Был ли этот монтаж видеоматериалов продиктован необходимостью сохранения государственной тайны или это было необходимо, чтобы несколько смягчить неприглядную картину жестокости С.Хусейна как президента, оказавшегося в клетке для обвиняемых?
А.Р.: По закону, суд имеет право проводить некоторые заседания в закрытом режиме, исходя из соображений безопасности или секретности рассматриваемых материалов. Для монтажа видео заседаний суда было две причины. Одна из них связана с необходимостью защиты людей, имена которых упоминаются во время судебных заседаний, и с необходимостью неразглашения данных о людях, которых не надо знать широкой общественности. Я лично был за то, чтобы все происходящее транслировалось. Исключение составляют сведения, из-за которых были бы причинены неудобства или ограничения людям, которые не участвуют в суде. Вторая причина монтажа – это возможность разглашения тех данных, которые могут повлиять на ход следствия. По этим причинам трансляция не была прямой, а велась с запозданием в 20 минут, что позволяло соблюдать перечисленные ограничения. Но я принципиально выступал за прямую трансляцию.

С.М.: А кто был инициатором такого монтажа трансляций судебных заседаний – американцы или иракская сторона?
А.Р.: Пока я был председателем суда, то это были американцы. Что было после моей отставки, я не знаю. Перед началом суда мы хотели, чтобы этим занималась иракская информационная компания, но затем этим занялись американцы.

С.М.: И еще вопрос. Кто организовал утечку видео казни Саддама Хусейна? Что Вы думаете по этому поводу?
А.Р.: Не знаю. Но я слышал, что один из присутствующих во время казни вместе с членами комиссии по исполнению приговора снял казнь и передал ее в СМИ.

С.М.: Не передал, а продал видео одному богатому каналу.
А.Р.: Я сказал, передал. А за деньги или бесплатно — я не знаю. Я говорю только то, что знаю.

С.М.: Я не сомневаюсь в искренности Ваших ответов. Да и не только я один, но и все зрители. На кадрах видно, как Садам мужественно стоит перед палачами, которые надевают ему петлю на шею.

Перевод с арабского осуществил Марсель Бондарчук, "Вектор ньюз"

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Оставить комментарий
Карта землятрясений
Видео дня
Календарь публикаций
«    Октябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031