Авторизация

 
  •  На аукционе Christie’s продадут первое издание «Начал» Исаака Ньютона 
  •  Михеил Саакашвили утверждает, что в его "Рух" уже вступили 20 тысяч человек 
  •  Наиболее популярным городом по числу геотегов оказался Нью-Йорк 
  •  Экстази в США станет лекарством 

Если будет следующий Майдан, то это не будут песни, веночки и чай

Если будет следующий Майдан, то это не будут песни, веночки и чайДень 18 февраля 2014 года, когда силовики начали штурм центра Киева, у каждого, кто был там, – свой особый. Волонтер, учительница Ульяна Федоряченко рассказывает, что она увидела, и до сих пор переживает и переосмысливает увиденное...

События штурма лагеря протестующих на Майдане Независимости задокументировали уже, наверное, до мельчайших деталей, воссоздав четкую последовательность событий. Но тогда, два года назад, когда пролилась первая кровь, все было совсем неясно и непонятно. Вероятно, те, кто смотрел трансляцию в интернете или по телевизору, видели и слышали тогда больше, чем сами участники уличных боев.

Далеко не все пришли в тот день готовыми к такому. Старшеклассники, студенты, сотрудники государственных и частных предприятий, пенсионеры… Все те, кто приходил, когда звали. Ульяна, которой тогда было 25 лет, была там с самого начала – со студенческих посиделок возле Стеллы Независимости. Пришлось Ульяне и заночевать «на Стелле». Та ночь прошла спокойно, а уже на следующую «беркуты» дубинками начали разгонять молодежь, рассказывает девушка:

Если будет следующий Майдан, то это не будут песни, веночки и чай
– Тогда еще все представлялось таким наивным и мирным – флажки, песни, веночки… Начала ходить туда с друзьями; приносили лекарства, еду… Возле Дома профсоюзов была палатка «Крым», еще мариупольская была… Там мы разливали чай…

А 18 февраля собирались на Марш достоинства. Ребята, с отрядом которых шла Ульяна, были в касках, с палками и битами. Она не спрашивала, зачем – после избиения студентов и так было понятно, к чему шло… Отправлялись с Майдана по улице Институтской, а оттуда поворачивали на Грушевского, к правительственным зданиям.

– …И тронулись вверх по Институтской. В Мариинском парке сначала был митинг – речи говорили с машин… Но уже стоял «беркут» – будто забором. Титушек нам не видно было… И в какой-то момент кто-то шашку бросил: мы услышали то ли выстрел, то ли взрыв. Тут и началась заваруха...
Если будет следующий Майдан, то это не будут песни, веночки и чай– Было понятно – кто бросил, откуда?

– Нет, конечно… Девушек не пускали близко к месту, где они… стояли – «беркутовцы» и наши. Там была такая толпа! И как кто-то или что-то скажет, или кому-то покажется, что уже начинается на него «физическое воздействие», то сразу кто-то силу применит… Уже невозможно было [понять, что происходит… И когда начались выстрелы, нас, девушек, оттолкнули назад… Дым пошел уже, и слезоточивый [газ], все кашлять начали…

Потом – затишье. Мы с одной девочкой побежали воду взять в магазине. Мальчикам ее раздали… Потом снова началось – стычки. И уже были первые пострадавшие, уже кого-то в глаз ранили…

Мы с Ульяной разговариваем на лавочке в парке Шевченко. Вокруг бегают дети, неподалеку пенсионеры сидят над шахматными досками. А она словно сквозь них – сквозь время – смотрит. И хотя постоянно повторяет, что страшно не было, я понимаю: этот день поделил ее жизнь на «до» и «после».

Возможно, у нее на самом деле не было времени бояться: девушки помогали раненым добраться к медикам, бегали по аптекам и «майдановским» медпунктам в поисках необходимого лекарства, носили воду и – с самого Майдана – бутерброды.

Если будет следующий Майдан, то это не будут песни, веночки и чай
– Нужны были спреи для глаз после этого дыма, какие-то капли… Сначала мы их на Арсенальной покупали. Потом понадобилось очень дорогое лекарство [денег на него не хватало], и мы с девочкой побежали вниз, искать в [майдановских медицинских] пунктах: в Октябрьском дворце, Доме профсоюзов… Это же надо было все быстро сделать, а гора такая… приличная…

Бегать вообще пришлось быстро и далеко. Чтобы нагляднее представить метания девушек, нужно помнить, что Майдан, с топографической точки зрения, – это низина между несколькими очень крутыми холмами. Многие улицы, в частности Институтская, от Майдана ведут вверх. До Верховной Рады (туда можно дойти и с Институтской, и с Европейской площади по Грушевского) – больше 1 км, до станции метро «Арсенальная» – 2,5 км. Дом офицеров – поблизости от Верховной Рады. Октябрьский дворец – на вершине самого высокого холма над Майданом, а Украинской дом на Европейской площади – «встроен» в крутой склон Владимирской горки. По улочке мимо него можно подняться к костелу, а дальше – к Михайловскому Златоверхому собору…

– В Профсоюзах нам напаковали коробку [лекарства и воду], мы оттащили ее вверх [к Дому офицеров]. Потом увидели, что на Институтской уже горит какое-то здание…

И началось страшное. Все черное… Ребята нас отправляли вниз, потому что «здесь сейчас вам не место». Уже брусчатку разбирали, уже начинали бросать в автобусы «беркутовские», которые там стояли… Сейчас вспоминаю – а все будто в тумане. Так быстро все происходило...

Девушки вернулись на Майдан, но не задержались там: понесли бутерброды к стадиону «Динамо», «…туда, где ребята стоят, держат оборону».
Если будет следующий Майдан, то это не будут песни, веночки и чай– Тронулись, – а люди в панике начинают бежать на нас, и мы не понимаем, что происходит. Кто-то кричит: «Возвращайтесь, «беркут» прорвал оборону, уже наступает!» И мы видим, что они с гор все массово спускаются, и наши ребята уже не могут их удерживать больше...

Ящик тот с бутербродами мы бросить не догадались, разворачиваемся и бежим с ним к Украинскому дому. И у меня еще мысль проскочила, что туда бежать – в замкнутое пространство – опасно, потому что, если «беркут» туда зайдет, окажемся в ловушке... Забегаем туда, говорим: ««Беркут» сейчас зайдет внутрь, скажите всем!» И на всех этажах начинают собираться.

А мы пошли к раненым. Они – на одном из верхних этажей, их надо было эвакуировать. Это было тяжело. И физически, и морально: ступеньки, а парня с раной на голове по ним спустить не получалось. Решили так: за домом – склон, по которому можно добраться к костелу. Разбили окна на втором этаже, и по той крутой горе раненого вчетвером потащили на простыне… И всех девушек через то окно вытолкали…
Если будет следующий Майдан, то это не будут песни, веночки и чай
– Словом, спрятались мы в костел. А тогда [священники] начали бить в колокола…

Этого парня положили в церкви, начали вызывать ему скорую помощь, и еще очень волновались: часто из больниц воровали бойцов – и под суд. Поэтому выбирали больницу, которая была бы безопасной...

Все это время Ульяне постоянно звонила по телефону мама.
Если будет следующий Майдан, то это не будут песни, веночки и чай– А я не могу ей сказать, что здесь творится, потому что я ей вообще не рассказывала, что на марш ходила и что там стреляли. И я все ей говорила: скоро иду домой… А уже и на Майдане началось к тому времени, пока мы были в костеле, – это уже было под вечер. Уже и стрелять начали, и что-то горело... Уже, кажется, и Профсоюзы горели...

Мы могли через верх выйти [через Михайловскую площадь выйти на Львовскую, а потом домой – на Тургеневскую). Не хотелось мне идти: здесь что-то происходит, а я – побегу?! Но у меня был какой-то шок, я чувствовала свое бессилие. Да и мама говорит: «Я сейчас за тобой приду!» И это для меня стало решающим. Потому что, если она сюда придет… С ее-то сердцем… И мы с подругой пошли ко мне домой и всю ночь смотрели трансляцию с Майдана…

И в эти дни [когда шли бои] я туда больше не ходила. Не знала, чем могу помочь. Да и мама говорила: «Ты мне навредишь тем, что там будешь, я не выдержу этого». Если бы не это, я бы была там. Это был единственный день, и он до сих пор болит.

«Даже если все спланировали, то люди по-своему повернули»


– Многие сейчас разочарованы тем, как все обернулось. Очень много разговоров было, что это все – проплаченный спектакль. Как сейчас считаете?

– Я сейчас понимаю, что Майдан не сами люди создали. Тогда казалось, что именно мы руководим процессом. На самом деле просматривается очень четкая последовательность событий, когда надо было взбудоражить народ, и каждый раз словно добавляли какое-нибудь трагическое событие, чтобы народ еще больше восставал… То есть, кто-то это запланировал, и давно. Но я не думаю, что он был проплачен. Конечно, кто-то имел какую-то задумку, но люди, даже если и догадывались об этом, шли на него, потому что считали, что не имеют права не принимать участия в событиях, происходящих в их городе, в их стране.

Мы правильно сделали. Ведь если считать, что от нас ничего не зависит, и оставаться дома, то ты ничего в жизни не изменишь. Невозможно было не принимать участия в этом! И, кроме того, Майдан пошел не так, как тот кто-то хотел. Даже если его спланировали, то люди по-своему повернули.

– А когда этот поворот состоялся?

– Конкретно не скажу, я просто знаю, что это глобально пошло не так, как кто-то бы хотел… Думаю, планировалось, что он закончится намного раньше. Он затянулся, потому что люди очень активно самоорганизовались. Целый маленький мир образовался – с кухнями, с медицинскими пунктами, с противостояниями штурмам. Люди отстаивали свою позицию дольше, чем кто-то ожидал.
Если будет следующий Майдан, то это не будут песни, веночки и чай– Значит, что до такого противостояния, до расстрела не должно было дойти?

Нет, не думаю, что кто-то планировал такой кровавый конец. Они думали, что детей разгонят — и все затихнет…

– С тех пор многое изменилось, мы потеряли Крым, погрязли в войне, люди очень недовольны нынешней властью, собственно, теми, кого вынесло на волне Майдана… Возможен следующий? И если будет – пойдете?

– Нет. И не пойду потому, что сейчас он неуместен. Если будет война в одной части страны и Майдан – в другой, это будет означать, что Украину можно брать голыми руками. Это будет только на руку агрессору. И это будет дестабилизировать ситуацию.

«Если будет следующий Майдан, то это не будут пение, веночки и чай. А будет очень кроваво и страшно»


– Если это скоро закончится, то все равно будет движение «атошников», недовольных властью, потому что они видели намного больше, чем мы здесь можем себе представить… Они видят, как НЕ обеспечивается все это время армия. Они видят эти перемирия… Мы здесь слышим по телевизору, как это хорошо, что Порошенко снова перемирие подписал, а они видят – самые большие потери были во время перемирий.

Как я когда-то хотела, чтобы Порошенко стал президентом! Как его поддерживала, какие ставки делала: может, все-таки, дипломат, вырулит. Но сейчас дипломатия играет не на руку [народа]. Я просто слышу ребят [из АТО], что они говорят… Как им не дают воевать по-настоящему, не обеспечивают ничем, не дают права отстреливаться. Они говорят, что могли бы закончить войну очень быстро. Но им не дают.

Поэтому движение будет. Они вернутся, когда война закончится, и если ничего к тому времени не изменится, они этого так не оставят. И если будет следующий Майдан, то он произойдет буквально за несколько дней. Это не будут песни, веночки и чай. А будет очень кроваво и страшно. Но я очень надеюсь, что этого не будет…

Разговор вела Дарина Плотникова

Фото — из открытых источников
.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Оставить комментарий
Все вірно дівчина говорить.І найболючіше те що всіх нас підло обдурили ті,кого ми обирали повіривши в їх театральний патріотизм.Та не буває зради без розплати.І для декого "КУЛЯ В ЛЬОБ"може стати реальністю.Уже найвища пора владі почати працювати для простого люду,а не створювати "закончики-підзакончики" для товстосумів які можна трактувати двозначно залежно від ситуації .Усякому терпінню є межа.Але і цю межу потрібно переступати обережно і зважувати можливі наслідки.І поки у ВР сидять кнопкодави,яких туди "обрали" олігархи щось змінити буде дуже важко.НЕМОЖЛИВО!
Цитировать         
Видео дня
Новости
  • Последние
  • Читаемое
  • Комментируют
Календарь публикаций
«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031