Авторизация

 
  •  В Украине на данный момент насчитывается более 30 тысяч мусорных свалок 
  •  Сенат США предлагает расширить «закон Магнитского» на весь мир 
  •  Зафиксировано максимальное распространение нового для Украины гриппа А H2N2 "Гонконг" 
  •  В мире увеличивается количество людей, страдающих от социофобии 

Ольга Богомолец: «Без нравственности никакие законы не будут работать»

Ольга Богомолец: «Без нравственности никакие законы не будут работать»Недавно «Вектор ньюз» побывал в гостях у Ольги Богомолец — народного депутата, Заслуженного врача Украины. Разговор зашел о некоторых вопросах, которые актуальны сейчас для Украины. Это вопрос психологической реабилитации воинов АТО. Это и законопроекты, которые рассматриваются в Комитете Верховной Рады по вопросам здравоохранения, в том числе, относительно трансплантации, относительно учета лекарственных средств и тому подобное. Все эти вопросы так или иначе связаны со здравоохранением в Украине. И, наверное, сегодня важнее не только здравоохранение физическое, но и духовное.

- Ольга Вадимовна, как Вам, парламентскому специалисту по здравоохранению, удается сегодня отслеживать и искать все эти направления, которые требуют государственного внимания?
- Собственно, я для себя эти направления-векторы своей деятельности могу очень четко разделить. На сегодняшний день первый и для меня самый важный – это общественная платформа «Украина 80+», цель которой – увеличить продолжительность достойной жизни украинцев. К сожалению, средняя продолжительность жизни мужчин у нас 69 лет, что чрезвычайно мало: каждый год мы теряем людей от сердечно-сосудистых заболеваний, от которых в Европе не умирают. Сейчас говорим о мирном времени. К сожалению, я сейчас не могу уделять все свое время развитию общественной платформы «Украина 80+», в которой здравоохранение, собственно, медицина, занимает лишь 10 %, потому что 90 % — это образ нашей жизни, образ мышления, это культура, это знания.

Второе направление чрезвычайно важное – это направление реформирования области здравоохранения, потому что на 10% наша жизнь зависит от того, как предоставляется медпомощь. В Украине она сегодня предоставляется неудовлетворительно. Поэтому реформирование системы здравоохранения – это чрезвычайно важно, без этого мне не удастся достичь увеличения продолжительности жизни.

Следующее направление – это военная медицина. И в этом направлении была создана и мною доработана Военно-медицинская доктрина. Я брала опыт Швейцарии и Израиля, чтобы понять, что прошли эти страны, чтобы создать систему безопасности для своих граждан. В пределах этой военно-медицинской доктрины будет возвращена военная обязанность всех врачей. Будет разработан закон об альтернативной службе. То есть каждый человек, согласно этой доктрине, независимо от состояния своего здоровья, должен иметь возможность быть патриотом своей родины. Если это человек с плохим зрением, то он не должен идти в армию, но он может делать какую-то другую работу. Если это человек, который по своим религиозным или другим соображениям не хочет брать в руки оружие, то этот человек может быть поваром и тоже помогать своей родине, не становясь дезертиром, не прячась, не выезжая из страны. Если человек профессионал, она должен работать – защищать свою родину в той сфере, где может свой потенциал использовать ради защиты безопасности. Для этого мы должны выстроить такую систему, где найдется место для каждого человека. Потому что государство – это люди, которые могут выполнять функцию на своем месте.

То, что касается психологической реабилитации: бесспорно, есть тактические моменты, есть еще много ежедневных нагрузок, без которых сегодня нельзя что-то решать. Нужно спасать жизнь людей. Стратегия остается стратегией — без нее никак, потому что она закладывает основу на будущее. Я смотрю на 20 лет вперед — что я хочу иметь через 15-20 лет. И это мне нужно начать сегодня. Но сегодня есть раненые ребята, которых нужно лечить, которых нужно обеспечить. Нужно обеспечить создание военно-гражданского штаба решением СНБО, который сегодня контролирует все силовые и медицинские ведомства, чтобы максимально быстро предоставлять помощь, независимо от ведомственного подчинения солдата или офицера. Сотрудничаем со странами НАТО. Недавно отправили очередной борт в Германию — это те, кому не может быть предоставлена помощь в Украине. А относительно подготовки психологов, то уже свыше 1200 психологов подготовлено в рамках программы помощи при посттравматических стрессовых расстройствах.
Бесспорно, работать в одном направлении было бы значительно легче. Но сегодня имеем то, что имеем. И это очень хорошо, когда есть ощущение, что ты причастен к построению новой страны.

И еще такое направление, которое я разрабатываю в секторе реформ здравоохранения, — это борьба с коррупцией. Потому что коррупция тормозит возможность развития каждого из этих направлений. К сожалению, на сегодняшний день я должна заниматься нехарактерной для меня деятельностью, потому что этой деятельностью должна была бы заниматься Генеральная прокуратура, Антикоррупционный комитет. Но результатов от их работы нет, и мы время не теряем и стараемся собственными усилиями бороться с теми, кто грабит людей.

- Я так понимаю, что до сих пор военной доктриной никто не занимался — на государственном уровне не было необходимости в этом документе на 10-20 лет вперед.
- Да, ее не было вообще. И военно-медицинской доктрины у нас не было вообще.

- Это была лишь Ваша инициатива?
- Знаете, для поддержки должен быть кто-то, кто постоянно теребит людей. И нужно генерировать законы, объединять общественность. Упаси Бог, состоялся бы крупный террористический акт или было бы объявлено военное положение. Вы знаете, что делать?

- А врачи знают?
- Врачи два года назад, во время Майдана, звонили мне и спрашивали, что делать. Я отвечала всем: спокойно. На сегодняшний день у нас нет, например, путей эвакуации из Киева. Непонятно, кто отвечает за эвакуацию, например, детей или учебных заведений. Нет бомбоубежищ, потому что большинство продано коммерческим структурам. Люди не знают, какая станция метро может быть использована как бомбоубежище и что, собственно, делать. Раньше были учения по гражданской обороне: как нужно вести себя, как надевать противогаз, куда бежать – это были нормальные явления. В Израиле – нормальные явления. В Швейцарии – нормальные явления. Это патриотическое воспитание относительно собственной безопасности. Что мне делать или кому мне помочь, чтобы кто-то помог моим родителям, родственникам, детям? Надо, чтобы было четкое понимание, что у нас есть система общей коллективной безопасности, и все это включает военно-медицинская доктрина. И возможность перепрофилирования любой районной больницы в военный госпиталь.

Нам войны не нужно. Но если где-то террористический акт, упаси Бог, состоялся… Что делать? Как реагировать? Бывает, не хватает транспорта для перевозки раненых. Кто должен сортировать раненых, чтобы те, которые могут умереть от кровопотери, были первыми госпитализированы? События под Верховной Радой в конце августа продемонстрировали, что даже в военных подразделениях ничего не организовано. Поэтому шаг за шагом надо выстраивать систему парамедицины. Например, почему у нас такая большая смертность? У нас скорая помощь в среднем едет 40 минут. И 70 % пациентов умирают на догоспитальном этапе — не доезжают до больницы. Но машина полиции доезжает к месту аварии или катастрофы в среднем за 10 минут, а может, и за 5. Что происходит, когда есть человек, который умирает от кровопотери и есть уже полицейские, но 40 минут нет скорой? Что делает этот полицейский?

- Он должны помочь. Ну, кажется, они знают, как это делать.
- Наш полицейский просто ждет и через 40 минут констатирует смерть. Но и пожарник, и полицейский должны иметь свидетельство парамедика и точно знать, что делать, пока не приехала скорая.

- ...за границей так и есть.
- Да, это норма. Она будет и у нас, но для этого нужно изменить очень многое. И главное – научить, дать навыки. Я считаю, что мы сегодня получим ребят, которые вернутся из зоны АТО, которые будут готовы выполнять эту работу. Мы получим и преподавателей, и людей, которые на своем жизненном опыте знают, насколько это важно. Поэтому стратегическое видение – научить сегодня полицейских, что они должны предоставить домедицинскую помощь. Это, на мой взгляд, нуждается в активной работе — и законодательной, и на уровне подзаконных актов. И оснащение просветительских программ. А главное – общественного понимания.

- Этого очень часто не хватает. Ваш собственный опыт – это практические навыки? Помогает ли это в формировании стратегии?
- Очень важно уметь систематизировать. Помогая каждому конкретному человеку, я с каждым днем все больше понимала, что могу помочь за день ста пациентам. Но в помощи нуждаются сотни тысяч… И если не изменить систему, то люди, большая часть из них, никогда не смогут получать то, что нужно. Возвращаясь к реформе здравоохранения. У меня есть абсолютно четкое видение, что нужно сделать в Украине, чтобы за следующие 2-3 года перейти от хаоса, беззакония, коррупции и бытовой системы к государственной страховой медицине, когда каждый человек будет ощущать качество. Это самое важное. И, во-вторых, будет понимать, кто за это платит. Или за это платит государство, или за это платит страховая компания – государственная или частная, или предприятие, или область. Или человек должен заплатить за это самостоятельно. То есть должны быть очень четкие правила и государственные гарантии – стандарты доступности этой помощи. На сегодняшний день с Министерством здравоохранения мы находимся в идеологическом конфликте. Потому что Министерство здравоохранения, так же, как и премьер-министр, видит будущее системы здравоохранения в полной либерализации. Это означает, что все, что у нас есть, нужно обанкротить, пустить с молотка. Кто выживет, тот выживет. Кто умрет, тот умрет,

- Такие бизнес-шаги?
- Да, дело в том, что сегодня создается такое впечатление, что о социальной справедливости вообще забыли. То есть подработка стала главным правилом игры. Министерство здравоохранения сегодня называет это реформой — представили закон, в котором ничего не говорится. Ни о качестве лечения, ни о стандартах, ни о клинических протоколах. Ничего нет и о финансовой модели – кто и за что будет платить, каким образом, которые гарантии дает государство. В законе есть только изменение статуса государственных заведений на коммерческие или акционерные общества.

- При таких условиях мы можем без врачей остаться.
- В этом как раз и состоит цель. На сегодняшний день – уменьшить нагрузку на бюджет, инвестировать в тех, у кого есть средства. Инвестировать в землю в центре города, в имущественные комплексы. Чрезвычайно больно, что есть люди, которые считают: чем меньше пенсионеров в Украине, тем легче будет бюджету. Мне с ними даже не о чем говорить. И хочу вернуться к закону. На мой взгляд, в цивилизованной и социально справедливой стране автор этого закона должен бы быть привлечен к ответственности, потому что сегодня предлагается даже не изменение статуса, а отсутствие государственного бюджета, освобождение от аудита в процессе изменения статуса. То есть если государственный имущественный комплекс больницы по дороге потеряет здание, немного земли и окажется в другом статусе, никто не будет проверять, что происходит. То есть в законе, на законодательном уровне, определена модель банкротства всех государственных заведений здравоохранения. При этом сюда не входят ведомственные заведения. То есть наши прокуроры, военные, судьи будут продолжать лечиться в заведениях и получать деньги из государственного бюджета.

Еще один аспект – я не рассматриваю систему здравоохранения отдельно от государства, потому что, во-первых, хотелось бы, чтобы мы дошли до европейской модели. Должна быть объединенная система социальной защиты. Нам нужны реабилитационные центры. Нам нужны центры для ветеранов. Этого всего в Украине нет. Если эти имущественные комплексы, которые сегодня хотят обанкротить, не использовать для развития сети инфраструктуры… Да, у нас больниц немного. Коек у нас немного. Но нам нужно в каждом районе открыть хоспис, открыть паллиативное отделение, потому что есть люди, которые недвижимы, но должны жить. Это спинальники, это ребята, которые в зоне АТО получили травму позвоночника. Им нужно жить. И ни одна мать не сможет спинального больного содержать дома. И это все у нас вообще как-то вне государственных интересов.

Чтобы государство было социально справедливым, оно должно быть социально экономическим. Если экономика в государстве падает, если коррупция процветает на всех уровнях, то выстроить социальное правовое государство невозможно. Государство само создает предпосылки для тотальной бытовой коррупции в медицинской сфере. Но надо, чтобы врачебное сообщество создало механизм, как деньги будут идти за пациентом, как пациент будет выбирать врача, как врач сможет официально зарабатывать миллион гривен, не пряча глаза, и как в случае необходимости врача можно будет наказать, просто забрав у него лицензию, если он нарушает стандарты лечения, если он виноват в инвалидизации или в смерти пациента. Шаги абсолютно понятные, абсолютно прозрачные. Но критической массы, которая была бы готова к таким изменениям, еще не набралось.

- Я понимаю, что одним из механизмов может стать страховая медицина?
- Нет, потому что стараются создать механизм, когда страховая медицина будет вся частная. Я за государственную страховую медицину. Потому что как только мы создадим еще один бизнес-проект, то большинство украинцев просто не выживет. Первый источник прозрачности и качества — клинический протокол, стандарт лечения, чтобы цену ставить вместе со своими прибылями, чтобы понять, сколько денег нужно заложить в государственный бюджет.

Почему МОЗ тормозит принятие клинических протоколов? Потому что те стандарты клинического протокола, которые есть, написаны не под потребности пациента. Их цель – включить в этот клинический протокол определенный препарат и интерес конечного приобретателя. И эти клинические протоколы становятся основанием, основой для создания медицинских программ и для победы над тендерными процедурами. Поэтому на сегодняшний день это и есть тот ключик, который поможет нам сделать прозрачным механизм страховой медицины. Почему украинцы должны платить европейские цены за газ и не лечиться по качественным европейским стандартам?

Я уверена, что это политика правительства или же сознательный саботаж. Могу подтвердить это. Мы понимаем, что никто из коррупционеров не будет привлечен к ответственности. Опять же, судебная система, генеральная прокуратура… Закон есть, но можно сделать так, чтобы он не работал. Вот то, что происходит сегодня на уровне выполнения. Мы привыкли жить в государстве бандитов, которое может ограбить, убить, забрать бизнес. А хотим создать государство-сервис. Промежуточный ряд – это государство-партнер, которое нужно контролировать каждый день. Например, мальчик, у которого ампутировали ногу из-за ранения на войне, который должен ездить без протеза, искать, где бы сделать этот протез, и взять справку. Потом еще каждый год должен проходить комиссию, не отросла ли у него, извините за такой черный юмор, ампутированная конечность. Но если уже есть диагноз, то человек должен автоматически попадать в систему, под этот диагноз должен автоматически формироваться пакет социальной защиты. Это есть сервис. Главное, чтобы эти все механизмы были деперсонализированы.

- Мне известно, что при недавнем обсуждении в комитете Вашего законопроекта о трансплантации приняли участие и духовные организации, и религиозные деятели. Вы обратились во Всеукраинский совет церквей. Как Вы оцениваете это сотрудничество?
- Я считаю, что совет церквей – это один из мощнейших органов в стране, который может снизу понимать потребности людей. Потому что люди даже за психологической реабилитацией, скорее, в церковь пойдут, чем в больницу. Поэтому совет церквей я воспринимаю как отражение украинского общества. Но в рамках церквей собраны люди, которые имеют противоположные взгляды, имеют противоположное отношение ко многим вещам, происходящим в стране, и которые все же ищут общий язык и ищут пути к решению этих конфликтов ради людей...

- ... что политики не очень стремятся делать.
- Абсолютно, потому что даже культуры диалога среди политиков нет.

- Если коротко, то есть ли такие законопроекты, о которых общество хотя бы должно знать, что они обработаны?
- Бесспорно, это законопроекты о принципах государственной политики. Что государство должно все же делать для своих граждан. Это то, что не хочет сделать сегодня Минздрав. Покажите мне механизм и гарантии — клинические протоколы, стандарты, гарантированное государственное страхование. Как люди будут иметь качественную, справедливую и доступную медпомощь? Пока мне никто ответа на эти вопросы не дал. И ответа на эти вопросы Министерство здравоохранения не имеет. Я хочу, чтобы министерство на трибуне Верховной Рады озвучило на всю страну, какая у нас система здравоохранения. Я знаю, что они видят, и я хочу, чтобы они это сказали обществу. Вслух сказали, а не прячась за дверьми своих переговорных комнат. Чтобы они гарантировали людям и образование, и безопасность, и здравоохранение. Иначе для чего платить налоги?

- Кажется, Вы воодушевление и силу для своей деятельности черпаете именно в памяти украинского народа? В профессиональной памяти, в культурном достоянии, не так ли?
- Это на самом деле так. Я хочу, чтобы наши потомки прикоснулись к своей исторической памяти, чтобы в них включились механизмы достоинства, гордости за свой народ, историческая память, потому что без нравственности никакие законы не будут работать!

Беседовал Сергей Козлов, "Вектор ньюз"
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Оставить комментарий
Видео дня
Новости
  • Последние
  • Читаемое
  • Комментируют
Календарь публикаций
«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031