Авторизация

 
  •  В Украине на данный момент насчитывается более 30 тысяч мусорных свалок 
  •  Сенат США предлагает расширить «закон Магнитского» на весь мир 
  •  Зафиксировано максимальное распространение нового для Украины гриппа А H2N2 "Гонконг" 
  •  В мире увеличивается количество людей, страдающих от социофобии 

Что делать с "Родиной-Матерью". Или социалистический реализм vs национальное искусство

Что делать с "Родиной-Матерью". Или социалистический реализм vs национальное искусствоСтоит над Днепром на киевских кручах великан-монумент — «Родина-мать», которая и до сих пор держит на щите герб СССР. Но ведь закон о декоммунизации символов тоталитаризма должен распространяться и на этот памятник советской эпохи! Именно о возможной дальнейшей судьбе "Родины-Матери" и рассуждает Виктор Акуленко, доктор юридических наук, профессор.

Что делать с "Родиной-Матерью". Или социалистический реализм vs национальное искусство
Когда я смотрю на это произведение советского времени, всегда всплывает в памяти встреча с автором скульптуры.

17 октября 1974 г. в честь 30-летия освобождения Украины от немецко-фашистских захватчиков в бывшем Кловском дворце в городе Киеве был открыт «Украинский государственный музей истории Великой Отечественной войны 1941-1945 годов». Одновременно начали проектирование и создание Мемориального комплекса, основой которого стал фор-проект известного скульптора Е. Вучетича (автор мемориалов советским воинам в Трептов-Парке в Берлине и на Мамаевом кургане в Волгограде, а также памятника Ф. Дзержинскому в Москве) и архитектора Е. Стамо. Когда в 1975 г. Е. Вучетича не стало, работу над монументом «Родина-мать» начал и завершил народный художник СССР и УССР Василий Бородай.

Что делать с "Родиной-Матерью". Или социалистический реализм vs национальное искусствоНад статуей художник работал на территории бывшего Выдубецкого монастыря в Георгиевском соборе 1696–1701 гг. И хотя собор относился к лучшим образцам украинской архитектуры второй половины ХVІІ-начала ХVІІІ веков, он был ужасающе заброшен. Единственное место в атеистическое время, которое здесь было как-то благоустроено и ухожено, — это могила отечественного педагога К.Д. Ушинского. Согласно утвержденному правительству списку памятников архитектуры, которые находились под охраной государства, Георгиевский собор использовался в хозяйственных целях и передавался разным организациям в аренду. На этот раз пустое и просторное помещение с высоким куполом отдалили под художественную мастерскую для создания скульптуры «Родина-мать». Именно здесь продолжался творческий процесс мастера и его помощников.

Я подошел, поздоровался. Встретил В. Бородай незнакомого посетителя доброжелательно и показал на скульптуру:
- Нравится Вам будущий монумент для музея Великой Отечественной войны? Что скажете?
- У нас в УТОПИК, где я работаю, есть макет, который предложил Е.Вучетич. Если позволите, скажу, что думаю. Он не был в Киеве на днепровских кручах, эскиз и макет монумента и музея выполнил заочно. Не учел, что на этих кручах, как прорицал Андрей Первозванний, будет град большой и множество церквей и монастырей. Здесь на лессовых грунтах, которые постепенно сползают к Днепру, вообще грех строить такие исполинские светские сооружения. Как писал О. Довженко: «…эти горы, как вечный праздник нашей земли, если бы не были засорены и винными складами, и еще всяческой гадостью, которую навезли туда не помнящие родства, лишенные прекрасного, перед войной. Эти горы были живые – вечной торжественной красотой, которая разливалась вокруг, куда только глянет человеческий глаз».
- Однако же наш древний город и архитектурно-строительные технологии динамично развиваются. Время и жизнь требуют реализации новых проектов, в частности и в монументальном искусстве. Не так ли?
- Может, и так… Но, как по мне, скульптурный образ должен воплощать страдания Украины, на территории которой дважды кровавым катком прокатилась война. О трагедии украинского народа свое слово в киноповести «Украина в огне» сказал О. Довженко, за что попал в сталинскую опалу. Не таким ему представлялось увековечение в монументальном искусстве всенародного горя. Мой отец погиб при обороне Киева в Дарницком концлагере для военнопленных. А сколько полегло солдат, могилы которых от озера Хасан в Монголии, через Украину и до озера Балатон в Венгрии... Однако, вижу, что эта «Родина-мать», скорее, мачеха, которая не вызывает глубоких страданий от причиненных войной потерь, от горя, от сиротства и от вдовьей судьбы моей мамы.

Что делать с "Родиной-Матерью". Или социалистический реализм vs национальное искусство- Весьма уж категоричны Ваши суждения, не гиперболизируете ли их, перенося свое личное на общегосударственный монумент-символ нашей победы над врагом? Послушаешь Вас, так на скульптуре вроде не хватает ожерелья и венчика с разноцветными лентами
(В. Бородай, отдадим ему должное, давал мне высказаться, не перебивал, спокойно выслушивал мои эмоциональные слова. Казалось, что даже подталкивал к продолжению дискуссионного диалога).
Что делать с "Родиной-Матерью". Или социалистический реализм vs национальное искусство- Во-первых, взгляните на лицо, этой «Родины-матери» — оно неродное, чрезмерно горделивое, как у римских легионеров. А тога на ней, а короткий меч? Тоже как у античных римлян! Все чужое, не украинское. О гербе СССР, а не УССР на щите я уже и не говорю. Этот монумент мог бы стоять в Праге, в Будапеште и в любой столице, настолько он денационализирован. Хотелось бы другого художественного образа, который созрел бы в процессе открытого творческого конкурса разных проектов.
- Вы, наверное, не воспринимаете современное искусство, которое сейчас в Советском Союзе доминирует при увековечении нашей победы в Великой Отечественной войне. Не так ли?
- Конечно, я не художник. Это мой личный взгляд. Однако монументальность для меня — не в глыбах гранита или металла и не в бицепсах на бычьих торсах, как у многих памятников, в том числе на месте концлагерей для советских военнопленных. Они были не качки-культуристы, а обычные люди: молодежь и пожилые, измученные и голодные, раненные и павшие, но сильные духом и не покоренные врагом. На пьедестале желательно видеть больше их человеческих черт. Меня глубоко поразило творение «Разрушенный город» известного скульптора О. Цадкина в Роттердаме – фигура человека с поднятыми, как крылья, руками — как молитва к небесам; а торс зияет большой пробоиной-раной — как символ уничтоженного нацистской авиацией города, но воскрешенного из пепла, как феникс. Монументальность увековечения исторического события или лица не в высоте или весе статуи, а в том чувстве, которое она вызывает. Не мне об этом напоминать знаменитому художнику.
- Вас кто-то подослал к нам, чтобы так оппонировать. Скажите, кто Вы и зачем пришли? — В. Бородай произнес эти слова довольно убеждено, но без укора.
- Я пришел из республиканского правления УТОПИК, членом которого Вы тоже числитесь, за этим грудным ребенком «Родины-мачехи», потому что большего не донесу, — показал на самую маленькую модель скульптуры.

На прощание В. Бородай пожал мне руку, улыбнулся и попросил не забывать:
- Заходите, продолжим дискуссию. Надеюсь, со временем вы измените свое мнение и вам понравится монумент, который украсит нашу столицу и увековечит подвиг украинского народа.
Когда выходил, остановился возле мастера кавказской внешности, который создавал скульптурную композицию «Форсирование Днепра». Познакомился. Это был талантливый армянский скульптор Фридрих Согоян, который сказал мне на прощание:
- Я не вступал в вашу дискуссию, потому что не разговариваю на украинском языке, но хорошо понимаю. Все, что вы говорили – правильно!

Подумалось, что талантливые художники лучше меня понимают, в каких идеологических границах компартийно-классового сектанства им приходится творить, где за интернационализацией так называемого метода социалистического реализма нивелируются и оказываются на задворках традиции национального искусства.

Еще в годы войны незабываемый О. Довженко в «Дневнике (1941 – 1956)» болел «…о судьбе и характеристике народа, который на протяжении столетий терял свою верхушку интеллектуальную, которая бросала его по разным причинам и действовала в пользу культуры польской, русской… Об отсутствии верности, о легкой ассимиляции и об отсутствии родины. О равнодушии к своей старине и истории… Наша правительственная верхушка в этих делах, к сожалению, никчемна и умственно слаба, провинциальна… Упадок музеев. Вытравливание украинского в Художественном институте. Отсутствие в архитектуре. Во имя чего? По чьему запрету?».

В кабинет к бывшему секретарю по идеологии ЦК Компартии Украины, а теперь заместителя председателя УТОПИК И.Назаренко, который, кстати, был против возвращения О. Довженко в Украину, я зашел с завернутым грудным ребенком, как его держат и убаюкивают матери.
- А это что за шутки? – рассердился Иван Дмитриевич.
- Это Вам грудной ребенок от «Родины-матери», а кому и мачехи. Посылали же принести, так теперь и тетешкайте!

И.Назаренко и другие руководители УТОПИК как бывшие партийно-пропагандистские функционеры со всех сторон идеологически придирчиво осматривали вылепленный художниками образец скульптуры для будущего музея. Однако публичного голоса не отваживались подать, остерегались, как бы чего не вышло. Ведь не им принадлежал приоритет одобрительной или критической оценки произведения, а большому дому – ЦК Компартии Украины, а то и даже белокаменной столице.

Зато на финансовую подкормку грудному ребенку, чтобы он скорее появился, как колόс, выше Лаврской колокольни, Общество не скупилось: возможно, не столько по своей воле, как по приказу. Припоминаю, как, выступая перед коллективом республиканского правления, директор Украинского государственного музея истории Великой Отечественной войны 1941-1945 годов генерал-лейтенант Козлов В.А. «порадовал», что его визит в УТОПИК стоит один миллион рублей.

Это был не последний выделенный Обществом «лимон»-транш», который мог пойти на консервацию и реставрацию историко-архитектурных памятников, остро нуждавшихся в финансовой поддержке.

Наконец 9 мая 1981 г. нововыстроенный мемориальный комплекс на живописных днепровских кручах, диссонируя с лаврской панорамой, торжественно открыли при участии генсека ЦК КПСС Л. Брежнева. Скульпторы В. Бородай и Ф. Согоян получили Ленинскую премию. Автора фор-проекта Е. Вучетича, который уже ушел в мир иной, на этот раз обошли, впрочем, он еще при жизни получил пять Сталинских и одну Ленинскую премии.

Что делать с "Родиной-Матерью". Или социалистический реализм vs национальное искусствоВ следующие годы приходилось временами встречаться с В. Бородаем, в частности на пленумах правления УТОПИК. Он ко мне всегда относился доброжелательно и дружески. Осталась в памяти последняя встреча, на которой признанному метру приятно было услышать, что мне весьма импонирует его хрупкая скульптура Леси Украинки, которая своей художественной пластикой утонченно передает лирически-мечтательное состояние поэтессы среди плакучих верб и каштанов в Центральном парке. Не будет преувеличением сказать, что здесь органически соединились искусство и природа, к чему должен стремиться каждый художник.

Потом наш разговор перешел на памятник советским чекистам на площади Дзержинского в Киеве. Я считаю, что это одна из лучших работ скульптора В. Бородая, творческий замысел которого встревожил вельмож так, что они распорядились «спрятать» памятник – обсадить плакучими вербами, а может, как-то очеловечить жуткий взгляд большевистских опричников. Недаром было секретное постановление политбюро ЦК Компартии Украины о замене монумента, но не хватало средств. Интуитивно догадывались, что автор очень реалистически воплотил чекистскую эпоху Ленина и Дзержинского, когда в казематах «всех Лубянок страны», по словам И. Эренбурга, лилась «кровь окисленная со сгустками, где можно души с вывертом щипать, где всякий рыжий сопляк в каскетке – Асархаддон…» (ассирийский царь УІІ ст. до н.э., который отличался жестокостью). Василий Захарович внимательно выслушал мое понимание его творческой идеи и не возражал. Этот памятник надо сохранить в независимой Украине, которая запоздало проводит процесс декоммунизации. Он должны появиться фасадом — как лицо будущего музея демонтированных с пьедесталов статуй и символов коммуно-большевистского времени.
***

Еще при жизни скульптор В. Бородай вместе с соавтором В. Знобой пережили в сентябре 1991 г. стихийную декоммунизацию – свержение своего монумента в честь Октябрьской революции в Киеве на Крещатике (теперь Майдан Независимости). Это стало апогеем детонирующего человеческого бурления, которое, по словам поэта, можно назвать «шуми…, железный протест», когда после провала ГК ЧП монумент упал перед демократической руховской толпой. В памяти остались демонтированные части с надписью наскоро: «Ленин – палач народа». Куда загрузили гранитные блоки статуй – не списали же в переработку? Может, где-то законсервировали до дня «икс». И вот он настал — теперь они должны стать экспонатами музея тоталитаризма в Украине.

Компартийные номенклатурщики того времени вместо того, чтобы стать грудью на защиту своих идейных символов, вместе с новыми украинцами перекрасились в сине-желтые цвета, чтобы сохранить реальную власть. Мятежному народу бросили на поругание, как наживку, статую вождя. Сработало. Плебсу достались разваленный памятник и ваучер, а номенклатуре, теперь элите, — кроме власти, имущество и деньги.

Украинское государство нуждается, согласно закону о декоммунизации, в замене старых символов, в том числе в снесении растиражированных памятников низкой художественной ценности. На этом пути власть нередко встречает нескрываемое недовольство не только коммунистов, но, как не удивительно, политически инертных простых людей. "Не вы ставили Ленина, так и не трогайте его, пусть стоит", — в этом вся их логика. Им не столько дороги гранитные и бетонные идолы, сколько их неприкосновенность, чтобы как-то показать свое неуважение к новой коррумпированной власти за то убожество и бесправие, в которое власть безжалостно бросила народ.

Чтобы окончательно победить тоталитарную систему и уберечься от ее рецидива, символы надо демонтировать и музеефицировать только остатки. Стихия снятия искусственно насажденных идеологизированных памятников временами слепа и разрушительна, но, как это ни парадоксально, очищающая — она оплодотворяет новый украинский национально-культурный ренессанс. Сегодня глобальная задача состоит в осуществлении идеологической конверсии в обществе, в освобождении человека от гипнотического прессинга ленинского плана монументальной пропаганды, в предоставления духовной свободы. Но решать проблему снесения, перемещения и хранения монументов тоталитарного режима нужно все же цивилизованно — на научной основе, с соблюдением художественных критериев, с наследованием национальных традиций исторической памяти, что, к сожалению, случается не всегда.

В частности это касается памятника Г. Щорсу скульптора В. Бородая в Киеве — этот памятник нужно сохранить вопреки всей неоднозначности этого исторического лица. Это ценное художественное произведение, которое органично вошло в окружающую архитектурную среду. Чтобы не забыть и помнить парадоксальный тезис писателя Д. Орвелла, который в своем творчестве разоблачал тоталитаризм: «Кто управляет прошлым, тот управляет будущим; кто управляет современностью, тот управляет прошлым».

Автор: Виктор Акуленко, специально для "Вектор ньюз"
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Оставить комментарий
Видео дня
Новости
  • Последние
  • Читаемое
  • Комментируют
Календарь публикаций
«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031