Авторизация

 
  •  Михеил Саакашвили утверждает, что в его "Рух" уже вступили 20 тысяч человек 
  •  Наиболее популярным городом по числу геотегов оказался Нью-Йорк 
  •  Экстази в США станет лекарством 
  •  Эрдоган дал добро на строительство газопровода «Турецкий поток» 

Конец эры доллара? Китайский синдром

Конец эры доллара? Китайский синдромПоследний месяц лета ознаменовался высокой турбулентностью на глобальных финансовых рынках. Биржами мира прокатилась серия обвалов. Бизнес-сообщество начало озвучивать нерадостные прогнозы перспектив мировой экономики, на горизонте появился едва заметный призрак новой глобальной рецессии. В поисках причин панических настроений аналитики чаще сходились на том, что ключевым фактором выступило более резкое, чем ожидалось, замедление роста ВВП Китая, обусловленное падениям экспорта. Также среди причин называли резкое падение на рынке китайских акций и девальвацию юаня. При этом все сходились на том, что ключ проблемы в любом случае лежит в экономике Поднебесной. Мир уже привык к тому, что эта экономика каждый год возрастает неистовыми темпами по сравнению с другими странами и даже стала локомотивом восстановления глобальной экономики после кризиса 2008-2009 годов.

Инвесторы подверглись паническим настроениям, потому что не смогли представить мир, где китайское народное хозяйство будет демонстрировать сдержанные темпы роста или полное их отсутствие. Это якобы спровоцировало глобальную распродажу активов, которая обвалила ключевые фондовые рынки мира. Однако детальный анализ причин августовских событий показывает, что проблема не в Китае, а на противоположной стороне земного шара.

Сомнительные факторы
Если ближе рассмотреть китайские факторы, которые называли причиной турбулентности финансовых рынков, то окажется, что ни один из них не имеет достаточного веса, чтобы привнести даже немного негатива в глобальные экономические процессы. Да, темпы экономического роста Китая замедляются. Однако и в первом, и во втором кварталах ВВП вырос на солидные 7%, что полностью укладывается в ожидания правительства Поднебесной достичь семипроцентного прироста за 2015 год. В третьем квартале темп роста ВВП составлял 6,9 %, то есть шансы вложиться в план по результатам года значительны. Даже если фактический прирост оказался меньше на одну-две десятых процентного пункта, чем ожидали инвесторы (речь идет о 5 млрд долл за квартал, что маловато для Китая), то это не повод для паники. Это касается экспорта товаров и услуг китайского производства. За девять месяцев 2015 года его нарицательная стоимость снизилась на 1,6 %. Цифра небольшая, а если учесть, что в 2014 году средняя зарплата в КНР выросла на 7,5 %, то такое падение экспорта вообще незначительно.

Китай постепенно трансформирует экономику с экспортоориентированной на модель внутреннего потребления. То есть потери экспорта могла вызвать простая переориентация товарных потоков с внешних рынков на внутренний. Довольно резкий обвал на фондовом рынке Поднебесной — минус 40% с июня по октябрь — тоже не может быть убедительной причиной глобальной паники. Дело в том, что глубина китайского фондового рынка довольно ограничена, потому что государство — это основной акционер львиной доли компаний. Доступ к нему иностранного капитала еще меньше. К тому же, резкие движения на рынках акций и облигаций обычно бывают последствиями определенных экономических процессов, а не причинами. То же касается и девальвации юаня женьминьби. Китайскую денежную единицу чаще всего обвиняют в том, что ее девальвация послужила причиной глобальный распродажи активов. Однако речь идет о мизерных изменениях. С 30 июля по 13 августа юань потерял 4,65 % стоимости. Девальвация прошла двумя прыжками. Ее уже окрестили "резкой", хотя большинство мировых валют с режимом свободного плавания на протяжении каждого года колеблется в пределах двадцатипроцентного, а иногда и более широкого диапазона. То есть снижение стоимости юаня, учитывая его амплитуду, тоже не могло послужить причиной глобальной паники.

Курс наизнанку
Однако обесценивание китайской денежной единицы следует рассмотреть более тщательно. Большинство развивающихся стран используют девальвацию для восстановления конкурентоспособности экономики тогда, когда другие средства не помогают. Для отдельных стран третьего мира это один из главных действенных инструментов ликвидации макроэкономических дисбалансов и выхода из экономических кризисов. Украина — яркий пример. Поэтому девальвация — это часто один общий ответ на комплексные проблемы в экономике, которые приводят к ухудшению макроэкономических показателей. На первый взгляд, такой ход мыслей можно применить и для Китая. Обесценивание юаня влияет на все факторы, которые называли причинами августовской паники на фондовых площадках мира. Девальвация должна стимулировать экспорт, который снижается, и, как следствие, повысить темпы экономического роста. Кроме того, если в Поднебесной произошел резкий отток капитала, то при низшем курсе национальной валюты он бы уменьшился или прекратился вообще, ведь контрагенты не были бы настолько заинтересованы продавать, скажем, китайские акции и конвертировать вырученные средства в твердую валюту при дешевом юане.

Если же девальвация юаня — инструмент для преодоления проблем, то возникает немало вопросов. Откуда взялись эти проблемы в экономике, которая возрастает неистовыми темпами? Неужели они настолько серьезны, чтобы сломать ревальвационный тренд, в котором юань находился с 2005 года по 2014 год, подорожав за это время на 36%? Хватит ли обесценивания на 4,65% для преодоления ключевых трудностей китайской экономики? Или, возможно, мир ожидает новый этап обострения китайских проблем, который послужит причиной очередной волны паники на глобальных рынках? На эти вопросы продемонстрированная логическая цепочка, к сожалению, ответить не может.

Дорогой доллар
Значительно лучше проблемы экономики Китая объясняет не более дешевый юань, а дорогой доллар. Денежная единица США на протяжении нескольких лет до середины 2014 года торговалась в пределах довольно стабильного диапазона. Индекс доллара, который показывает его стоимость относительно взвешенной корзины валют — евро, иена, фунт стерлингов, канадский доллар, шведская крона, швейцарский франк, — до июля 2014 года находился около 80 пунктов, после чего начал стремительно возрастать и достиг 100 пунктов в марте 2015 года. С того времени до конца октября он находился в консолидационном боковом тренде, из которого несколько недель назад вышел в новую волну роста. Рост индекса доллара оказался совсем не формальным и номинальным, а имел огромные последствия в глобальном масштабе. Кроме основных свободно конвертируемых денежных единиц, которые входят в названную валютную корзину, относительно "зеленого" обесценилось и большинство денежных единиц в мире. По данным британского журнала The Economist, в середине марта, когда индекс доллара достиг пика, из валют 56 крупнейших стран мира, которые отслеживает издание, по отношению к доллару не обесценилось только три. После этого потери стоимости многих валют мира относительно доллара лишь возрастали.

Последствия для Китая
При таких условиях экономика Поднебесной оказалась в непростой ситуации.

Во-первых, она стала заложницей статуса "мастерская мира". КНР — самый крупный экспортер на Земле и главный торговый партнер для десятков стран. Вывозя огромные объемы товаров и услуг во все страны земного шара, Китай не мог не пострадать в ситуации, когда юань женьминьби почти привязан к доллару, а большинство валют мира обесценились относительно последнего. Хоть США остаются самым крупным торговым партнером КНР, однако, по данным ЦРУ, на них в 2014 году приходилось лишь 16,9 % китайского экспорта. Даже если учесть еще кучку небольших стран, денежные единицы которых привязаны к "вечнозеленому", то эта цифра увеличится несущественно. Остальной китайский экспорт шел в Гонконг (и возвращался назад в пределах производственной кооперации), Японию, Южную Корею и в другие страны. Абсолютное большинство торговых партнеров Китая с середины 2014 года столкнулась с обесценением своих национальных валют относительно доллара — от японской иены до белорусского рубля. Конечно, в таких условиях конкурентоспособность китайских товаров на большинстве иностранных рынков упала. Если сюда добавить падение выраженной в долларах покупательной способности населения стран с обесцененными валютами, то неудивительно, что объемы экспорта из Китая начали постепенно снижаться. Итак, в ситуации, когда, грубо говоря, одна валюта (доллар) возрастает, а почти вся остальная падает, страна, которая торгует со всем миром в тесной привязке к этой единой валюте, объективно попадается в ловушку своей глобализированной структуры экспорта. Ситуацию усложняет и то, что вес экспорта в структуре ВВП Китая высок — 26,4 % в 2014 году. Это много по сравнению с развитыми странами, хотя и значительно меньше, чем было раньше. Учитывая это, замедление темпов роста ВВП страны под влиянием уменьшения объемов экспорта кажентся логическим и неотвратимым.

Во-вторых, Китай стал заложником слишком тесной привязки своей валюты к доллару США. Несколько лет назад, посещая КНР, Барак Обама не раз настаивал на том, чтобы китайская власть быстрее отпускала юань женьминьби в свободное плавание. Американцы хотели получить от этого свою выгоду. Если бы тогда китайскую денежную единицу перевели в режим свободного курсообразования, она бы подорожала на фоне стремительного роста экономики Поднебесной и низких темпов восстановления народного хозяйства большинства развитых стран мира. Производители США только бы выиграли — им было бы легче побеждать в конкурентной борьбе с китайскими товарами. По замыслу американцев, такая своеобразная жертва Китая должная была стать толчком для восстановления американской экономики. Китайцы раскрыли этот замысел. Не видя собственного интереса в свободном плавании юаня, они не воспользовались советами и даже требованиями Обамы, а напрасно. Хотя свободное плавание денежной единицы КНР привело бы к уменьшению темпов прироста экономики страны, оживив восстановление народного хозяйства США, оно имело бы и положительные последствия.

Иностранные инвесторы, которые на протяжении десятилетий инвестировали в Поднебесную, привыкли к относительной стабильности юаня, даже к его медленному подорожанию, поэтому спокойно занимались бизнесом в КНР, не проникаясь стоимостью своих вложений. Свободное плавание юаня приучило бы их к тому, что определенные флюктуации на валютном рынке — в пределах, скажем, 20% стоимости валюты — это норма для Китая. Как результат, в нынешних условиях резкой реакции на девальвацию юаня не произошло бы. Для развивающихся рынков стало традицией, что иностранные инвесторы строятся в очередь на выход из страны и вывод из нее капитала при первых признаках появления макроэкономических проблем и угрозы обесценивания внутренней валюты. Эта традиция не касается развитых стран, денежные единицы которых находятся в свободном плавании, потому что валютный курс постепенно амортизирует внешние шоки, растягивая негативный эффект на продолжительный период времени. Поскольку свободное курсообразование в Поднебесной не было введено, то июльско-августовская девальвация юаня даже на 4,65 % стала для многих сюрпризом и предвестницей существенных проблем почти для всех.

Поведение инвесторов было типичным: распродажа активов (отсюда обвал фондового рынка), переход в доллар и вывод капитала. Народный банк Китая в августе израсходовал почти 100 млрд долл на удовлетворение спроса тех, кто хотел вывести деньги.
Если бы юань находился в свободном плавании, то этого всего не произошло бы. Такой валютный режим амортизировал бы глобальное подорожание доллара. Обесценивание денежной единицы КНР на 4,65% не привлекло бы столько внимания и, к тому же, могло бы через несколько недель компенсироваться обратным движением курса. Тот же результат обеспечила бы привязка юаня не к доллару, а к корзине валют основных торговых партнеров, ведь денежные единицы Японии, еврозоны, Южной Кореи и стран АСЕАН заметно обесценились относительно "зеленого". Такое обесценивание автоматически скорректировало бы стоимость китайской денежной единицы и стало бы своеобразной вакцинацией для экономики КНР от проблем с экспортом и обвалов на внутренних фондовых рынках. Однако задним числом об этом легко судить. В реальности же ни свободного плавания юаня, ни его привязки к корзине валют нет. Вместо того есть августовская паника на глобальных рынках, и это, вероятно, еще не конец.

Сложилась интересная ситуация. Экономика КНР однозначно стала дитям глобализации — развития международной торговли, поскольку на протяжении десятилетий она возрастала именно благодаря последний, продавая на международных рынках дешевые копии иностранных товаров. За последние несколько месяцев появились четкие сигналы постепенного нарастания в ней (в экономике КНР — прим перев.) ряда серьезных проблем, с которыми в Китае не сталкивались на протяжении десятилетий. Это случилось через рост курса доллара США, который, безусловно, остается мировой денежной единицей, валютой глобализации. Оба факта стали безоговорочными симптомами того, что в глобальной экономике что-то пошло не так. Но перерастут ли эти симптомы в полноценную болезнь? Будет ли иметь этот логический ряд продолжение — дальнейшее подорожание "зеленого" и нарастание проблем в Китае?

Если так, то можно ли говорить, что в основе этой болезни лежит кризис глобализации, которая приближается и больно ударит и по Поднебесной, и по доллару?

Любомир Шавалюк, экономист

Источник: Экономическая правда
Источник: http://www.epravda.com.ua/
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Оставить комментарий
Видео дня
Новости
  • Последние
  • Читаемое
  • Комментируют
Календарь публикаций
«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031